Зарубежный детектив 2026-21 - Кейт Родс

– Недалеко. Ты не против разок пройтись по этажу?

Она ничего не ответила. Каждые несколько шагов останавливалась, чтобы перевести дыхание. Но затем разговорилась, как это обычно бывает. Есть в движении что-то такое, что высвобождает мысли, что заставляет людей высказать накопившееся. Свою историю Лора будто выдавливала из себя, по паре предложений. Рассказывала о том, как ее дразнили в школе, об удушающей любви матери, о журналах с фотографиями вечно юных и стройных фотомоделей.

Не знаю почему, но я прониклась к ней симпатией. Наверное, привлекло ее упрямство и то, как она изо всех сил пыталась подавить в себе страх. Когда мы повернули обратно в палату, Лора уже опиралась на мою руку, этакий странный гибрид древней старухи и ребенка. Когда она снова легла, я накрыла ей ноги и села на край постели.

– Вы ведь придете завтра? – спросила она. Мне показалось, что в ее глазах блеснули слезинки.

– Конечно, приду. – На секунду я прикоснулась к руке Лоры. Удивительно, но она ее не отдернула.

* * *

Когда вернулась, возле двери меня уже ждали. Я сразу поняла, кто это. В светло-сером костюме он походил на огромный валун, упавший посреди коридора. Старший инспектор Бернс собственной персоной. Мой гость, кряхтя, поднялся со стула и протянул руку:

– Извините, Элис, что беспокою вас на работе.

– Ничего страшного. У меня есть несколько свободных минут до приема следующего пациента.

– Я подумал, вам будет интересно узнать, что у нас нового.

Бернс сел напротив. Его проницательные глазки моментально изучили интерьер моего кабинета. Интересно, как ему абстрактный пейзаж, подарок одного бывшего пациента, или чахлый кустик монстеры, который отчаянно пытается выжить в тесном горшке?

– Так как идет расследование? – поинтересовалась я.

– Со скрипом, – вздохнул Бернс. – Официально сообщаем, что изучаем все возможные версии.

– Но без особых успехов?

– Полная задница, если честно. Вскрытие подтвердило то, что мы и без того знали. Прежде чем убить, ее морили голодом. Пролежни на спине – верный признак того, что ее держали где-то в тесном месте, где нельзя даже выпрямиться во весь рост. Кстати, как и жертв Бенсонов.

Я на секунду закрыла глаза.

– Он держал ее в ящике.

– Или в какой-то тесной каморке. – Словно утратив интерес к теме разговора, Бернс полистал записную книжку. – Про Морриса Клея ничего нового тоже не слышно. Известно лишь, что два дня назад его видели на вокзале Лондон-Бридж. После того как Клей напал на вас, он больше не вернулся в дом своей матери.

– Главное, чтобы он больше не приходил ко мне.

– Согласен, – ответил Бернс, глядя на меня поверх очков. – Как лицо?

– Терпимо. Он ничего не успел мне сделать.

Улыбка Бернса была похожа на крошечный розовый полумесяц на его большом и бледном лице.

– Не в ваших правилах жаловаться на жизнь, верно я говорю, Элис?

На какой-то миг подумала: а не сдать ли ему Альвареса? Бернс вряд ли будет в восторге, узнав, что его подчиненные заигрывают с женщинами, которых обязаны охранять.

– Мне надо поставить вас кое о чем в известность. Я получила письмо.

– От кого-то из поклонников?

– Не совсем. Письмо довольно неприятное, и пришло оно на мой домашний адрес.

– Надо взглянуть. Принесите его нам, или, если хотите, я пришлю кого-нибудь за ним.

– Возможно, это не имеет отношения к делу, – сказала я. – Если у пациента бред, вы можете из кожи вон лезть, но он все равно будет видеть в вас своего врага. К тому же узнать мой адрес не так уж сложно. Даже Моррис Клей и тот сумел его раздобыть.

Бернс в ужасе посмотрел на меня:

– Боже праведный, я бы ни за какие коврижки не согласился на вашу профессию.

– Почему?

– Не хватило бы терпения. Не то что моя работенка. Кто-то совершил преступление, – ответил он и хлопнул в ладоши, как закрыл книгу. – И все. Дело с концом.

– Но ведь на самом деле все не так просто?

– На этот раз нет. – Бернс вынул из кармана огромный носовой платок и вытер им лоб. – Поэтому я и пришел.

– А я-то думала, вас привел ко мне какой-то другой, высший мотив.

– Дело в том, Элис, что я хочу, чтобы вы съездили к Мэри Бенсон. Сейчас она в Лондоне, проходит лечение в одной из клиник.

Я разинула рот. Мне совсем не улыбалась эта затея – встретиться с той, кого таблоиды окрестили самым злобным существом во всей Британии. Это самый худший из всех мыслимых способов провести вечер. Встреча с этой особой наверняка оставит гадкий осадок, от которого не избавиться еще несколько дней. Будь человеческая память чем-то вроде компьютерного жесткого диска, с которого при желании ненужное можно удалить, я вряд ли стала бы возражать. Передав Бернсу нужную ему информацию, я бы просто все стерла к чертовой бабушке.

– Боюсь, не смогу. Извините.

Бернс подпер кулаками массивную нижнюю челюсть.

– Прошу вас, Элис.

– Это не по моей части. Я же вам говорила, что не занимаюсь судебной медициной. Не хватает знаний.

– Но ведь вы участвуете в нашем расследовании, причем с самого начала.

Я откинулась на спинку стула. Бернс буквально буравил меня своими глазками. Не знаю почему, но его взгляду было невозможно сопротивляться.

– Активнее, чем хотелось бы.

– Если вы согласитесь, то я больше не стану ни о чем вас просить. Обещаю.

В нем было прямо-таки ослиное упрямство, патологическая преданность работе, какой бы трудной та ни была. Один бог ведает, чем он будет заниматься, когда жена в конце концов убедит уйти из полиции. Не мытьем, так катаньем Бернс уговорил меня поехать вместе с ним к Мэри Бенсон, а уговорив, с невероятной для его веса грацией встал со стула. Очевидно, его план состоял в том, чтобы скрыться прежде, чем я успею передумать.

* * *

Следующим пациентом стала женщина, с которой я начала работать совсем недавно. Она была готова убить меня за то, что сеанс начался с некоторым опозданием. Сев напротив меня, она сразу же начала живописать мне, в какую ярость впадает, просыпаясь каждое утро, как эта ярость липнет к ней подобно платью, которое невозможно стащить с себя, ложась спать. В ее тело входит другая, она заставляет срывать злость на собственных детях. Вчера набросилась с кулаками на мужа, хотя причина этой вспышки непонятна ей самой. Она тараторила без умолку, извергая водопад слов. Я же была вынуждена ждать продыха, чтобы объяснить, что беспричинный гнев часто является симптомом депрессии.

Увы, так и не дождалась.