Искатель, 2012 № 12 - Журнал «Искатель»

в свете луны то глубокой нишей со спрятанной в ее глубине каменной статуей, то высоким стрельчатым окном, забранным кованой, с острыми пиками решеткой. Огромные двери чудовищного дома, обшитые толстыми полосами металла и украшенные позеленевшими от времени бронзовыми украшениями, были приоткрыты, и через узкую щель их падал на тяжелые каменные ступени лестницы колеблющийся свет факелов, слабо освещавших вход изнутри...

Словно влекомый этим призрачным светом, Андрей, как сомнамбула, шагнул вперед и начал медленно подниматься по высокой, сделанной из огромных каменных плит лестнице. Он словно забылся и потерял всякий счет времени. И очнулся только в глубине темного коридора, у покрытой причудливой резьбой и медными заклепками двери. Что-то неосознанно раздражало его, какой-то звук, свербящий мозг в звенящей тишине здания. И, прислушавшись, он вдруг понял, что это вой, заунывно несущийся неизвестно откуда и эхом отражающийся от старых стен, покрытых трещинами и паутиной.

Он осторожно взялся за холодную бронзовую ручку двери, и она неожиданно легко подалась, открыв его взору огромный зал, стены которого и находившиеся в глубине предметы почти полностью утопали во мраке.

В самой середине зала, ярко освещенный большим шандалом, в котором, потрескивая, горел десяток желтых восковых свеч, на украшенном золотыми позументами постаменте стоял гроб темного дерева с откинутой вбок резной крышкой. Красная атласная ткань с вышитыми на ней золочеными буквами косо свешивалась с его коричневой стенки и мягкими волнами стелилась по мраморному полу. В нескольких шагах от страшного своей приглашающей пустотой гроба, прямо у высокой подставки чтеца с толстой открытой книгой в кожаном переплете, сидела и громко выла, задрав к потолку длинную клыкастую морду, большая лохматая собака. И вой ее, гулко носившийся под пустыми сводами огромного, утопающего во тьме зала, леденил кровь и покрывал мурашками ужаса тело.

Тяжелая дверь медленно вернулась на свое место и громко ударила в упоры. Собака повернула голову в сторону испуганного Андрея и злобно зарычала. Шерсть на ее холке встала дыбом. Она сверкнула в полутьме бешеными желтыми глазами и, рыча и переступая мощными лапами, стала приближаться...

Не помня себя от охватившего его ужаса, Андрей изо всех сил рванул на себя тяжелую скрипучую дверь и бросился бежать, слыша за своей спиной захлебывающийся злобный лай и противный скрежет острых когтей, рвущих старое дерево. Преследуемый этими звуками, он долго бежал по покрытым вековой пылью растресканным плитам пола, мимо потемневших от времени, запертых на замок дверей и глубоких проемов с тускло горящими в них чадными факелами, спускался по узким винтовым лестницам, вырезанным в толще скалы, и никак не мог найти выход. Силы его отчетливо таяли, а полутемным лабиринтам таинственного дома, казалось, не было конца. И когда уже совсем почти изнемог, он вдруг вышел в большой светлый зал с высокими потолками, в противоположной стене которого ярким пятном на фоне мрачной серой стены светилась открытая дверь.

Перед этой дверью, загораживая от него выход, неподвижно и молча стояла большая толпа. Здесь были седые старцы с тяжелыми веригами на худых кадыкастых шеях и монахи в длинных рясах и черных скуфейках на головах, священники с большими крестами в раззолоченных блестящих одеждах и согнутые временем старухи-богомолицы с тускло отблескивающими иконами в руках.

Он устало подошел к толпе, заслонившей от него яркое солнце выхода, и остановился, с удивлением рассматривая сгрудившихся перед ним людей. Внезапно угрюмо молчавшая толпа пришла в движение, и в тишине полузаброшенного мертвого дома эхом зашелестел ее ропот. Гневно закричал что-то, размахивая дымным кадилом, старый священник с морщинистым темным лицом. Монахи осеняли его крестным знамением, и в их широко открытых глазах читался неподдельный страх. Одна старушка, вся черная и высохшая как мумия, шагнула вперед, закрываясь от него здоровенной тяжелой иконой с потемневшим, но по-прежнему грозно глядевшим исподлобья образом какого-то святого. Она теснила и теснила Андрея, и, устав от нее отступать, он выбросил вперед правую руку, пытаясь этим жестом остановить подступающую монашку.

Указательный палец его руки угодил прямо в лоб святому, и неожиданно раздалось шипение, словно на горящие угли плеснули водой. Икона окуталась то ли дымом, то ли паром, и, внезапно перестав ее ощущать, Андрей резко отдернул враз онемевшую руку. Палец побелел, словно гипсовый, и совершенно потерял подвижность. Стоило больших усилий заставить его заработать вновь. И возмущенный Андрей, затравленно и злобно взглянув на уже совсем почти окружившую его толпу, вдруг ясно почувствовал, как, громко хлопнув, развернулись за его спиной огромные черные крылья, и внезапно взлетел над уже ревущей толпой.

Он хотел крикнуть на них, испугать. Но вместо крика под пустыми сводами здания вдруг раздался чудовищный, оглушающий рев. Вероятно, он как-то не очень обычно выглядел, потому что монахи, стоявшие ближе всех, и старуха с иконой вдруг попадали навзничь и принялись в страхе креститься, стараясь отползти от него подальше и забиться поглубже в толпу.

Он крикнул еще раз, и от этого крика, пароходной сиреной ударившего в старые стены, осыпалась с потолка штукатурка и упали, разбившись со звоном, цветные витражные стекла, через которые в зал проникали радужные солнечные лучи. С перекошенными от ужаса лицами монахи, топча и сбивая друг друга, бросились врассыпную... Андрей проснулся. Он задыхался, по груди тек холодный и липкий пот, сердце бешено колотилось.

— Андрей! Андрюша! — Лена легонько трясла его, взяв теплой ладошкой за щеку. — Андрей, ты кричал во сне. Тебе снилось что-то страшное?

— Да... что-то снилось... наверное... — еще не отойдя от ночного кошмара и пытаясь осмыслить странный сон, глухо ответил Андрей. — Не помню что, но, наверное, что-то снилось...

«Что это?! Предупреждение или подсказка?! Какой дикий сон!» — думал он, вглядываясь в ночную тьму и слушая стук своего сердца.

— Прижмись ко мне поближе и спи. Я согрею тебя и успокою, ты заснешь как маленький, как в далеком детстве. — Лена прижалась к нему всем телом и крепко обняла. — Ты очень много работаешь в последнее время и много нервничаешь. Я же вижу! Что-то не ладится? Ты не переживай, деньги не самое главное в жизни, я с тобой и так счастлива!..

— Скоро все закончится, мне только надо завершить еще одно дело. Через пару недель мы уедем отсюда, уедем очень далеко, и все у нас будет хорошо. — Андрей поцеловал ее