Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер

Нина сидела как статуя, потерявшая способность думать.

— Завтра огласят приговор, — сказала она.

— Можно подать апелляцию и оспорить приговор, — настаивала Анника Бенгтзон. — Ты можешь помочь мне увидеться с Юлией, чтобы я с ней поговорила? Может быть, я напишу ей письмо? Я звонила сто раз адвокату, оставляла прошения в тюрьме, и все без толку. Ты мне поможешь?

Нина встала.

— У меня сегодня дежурство и масса дел.

Когда Анника вышла на улицу, в лицо ей дунул жестокий холодный ветер. Сначала она решила поехать на метро, но передумала и пошла пешком. Надо выветрить жгучее ощущение неудачи.

«Я упрашивала ее, как ребенок. Она, наверное, подумала, что я сошла с ума. Если Нина не захочет увидеть здесь связи, то не захочет никто».

Она надела перчатки и пошла по улице Слуссен, заставив себя забыть теорию заговоров на тротуаре Сёдерманнагатан.

Но все же все звенья цепи, все кусочки мозаики выстраивались в стройную картину, особенно если учесть, что на некоторое время пропал пистолет Юлии.

Анника одернула себя. Надо собраться и стать немного трезвее, увидеть истинную перспективу, не предаваться иллюзиям.

Она не в силах освободить Юлию Линдхольм. И не обязательно она невиновна только потому, что не страдает расщеплением личности.

«Не схожу ли я с ума? Неужели ангелы замолчали только затем, чтобы уступить место одержимости?»

Борясь с ветром, Анника пошла по Эстъётагатан, стараясь быстрее переставлять ноги, чтобы не замерзнуть. Глаза слезились из-за холода.

«Понимают ли люди, когда они начинают сходить с ума?»

Не начнет ли она искать секретные коды в утренних газетах, как тот нобелевский лауреат в «Играх разума»? Тот, который заполнял все попадавшиеся ему под руку клочки бумаги всякой тарабарщиной и считал себя самым умным человеком на Земле.

Дойдя до площади Мосебакке, она ускорила шаг, обогнула Южный театр и остановилась, чтобы полюбоваться на Стокгольмскую гавань.

Это было ее самое любимое место на планете.

Если бы она могла жить где захочет, то купила бы квартиру на Фьелльгатан или где-нибудь рядом с первым госпиталем. Вид здесь был просто фантастическим, вода, свет, средневековые здания слева на мосту Шеппсброн, Шеппсхольм со всеми его музеями впереди, Юргорден и парк развлечений справа, а вдали великолепные очертания острова Вальдемарсудде. К набережной плыл паром из Ваксхольма, его огни красиво отражались в воде. Люди жили здесь тысячи лет, задолго до того, как ярл Биргер решил основать столицу Швеции здесь, в устье озера Меларен.

«Дело только за страховыми выплатами. Как только с меня снимут подозрение в умышленном поджоге, я перееду сюда».

Она еще некоторое время полюбовалась видом, потом повернулась и поспешила домой, чтобы успеть обзвонить основных риелторов и узнать, не продаются ли квартиры с видом на гавань. Чувство поражения осталось где-то позади, на тротуаре Сёдерманнагатан.

Она пересекла перекресток и свернула на Вестерлонггатан, когда у нее вдруг возникло ощущение, что за ней кто-то идет. Камни средневековой мостовой были мокрыми и скользкими, и Анника едва не упала, когда, остановившись, повернула голову и, затаив дыхание, посмотрела назад.

Улица, плавно поворачивавшая вправо, была темна и безлюдна. Ветер сорвал со стены рекламное объявление и швырнул его Аннике под ноги. Магазины были закрыты, бары работали; сквозь запотевшие окна были видны пьющие и смеющиеся люди. На фасадах плясали отблески горевших на столах свечей.

Ничего — ни шагов, ни голосов.

«Я, кажется, становлюсь параноиком».

Анника поправила на плече сумку и пошла дальше.

И тут снова явственно услышала за спиной звук шагов. Она остановилась и еще раз оглянулась.

Никого.

У нее участилось дыхание.

«Соберись, ради бога, соберись».

Когда она вошла под арку перехода к «Юксмедсгренду», кто-то подошел к ней из темноты и схватил за руку. Анника удивленно посмотрела на схватившего ее человека. Из-под вязаной шапочки блестели живые проницательные глаза. Анника набрала в легкие воздух, чтобы закричать, но в этот момент сзади подошел кто-то еще и затянутой в перчатку рукой зажал ей рот. Вместо крика получился жалкий всхлип. Анника открыла рот и почувствовала, как чей-то палец раздвигает ей зубы. Она изо всех сил впилась в палец и услышала над самым ухом приглушенное ругательство. Потом ее сильно ударили по голове. Анника упала, и двое потащили ее в проулок. Здесь было совершенно темно. Завывал холодный ветер, но Аннике было жарко. Двое мужчин — это наверняка были мужчины — подняли ее и прислонили спиной к стене. В полумраке сверкнуло лезвие ножа.

— Не суй свой нос в дела, которые тебя не касаются, — произнес один из них сдавленным шепотом.

— В какие дела? — негромко спросила Анника, глядя на нож, нацеленный ей в левый глаз.

— Оставь Давида в покое. Это дело окончено. Хватит его копать.

Анника часто задышала, чувствуя приближение панической атаки. Ответить она не смогла.

— Ты поняла?

«Воздуха! Я задыхаюсь!»

— Ты думаешь, она поняла? — шепнул один другому.

— Нет, думаю, надо объяснить ей попонятнее.

Они схватили ее за левую руку и стащили с нее перчатку. Нож исчез из поля зрения. Она смогла вдохнуть.

— Если кто-нибудь спросит, где ты порезалась, скажи, что во время готовки, — прошептал голос, а потом рука в перчатке снова зажала ей рот, и Анника почувствовала острую боль в кисти, пронзившую ее до самого сердца. У Анники закружилась голова и подогнулись колени.

— Перестань задавать вопросы о Давиде, и ни слова о нас. В следующий раз мы порежем твоих детей.

Они исчезли, а Анника опустилась на камни мостовой, чувствуя, как из указательного пальца сочится теплая кровь.

В отделении неотложной помощи она сказала, что порезалась на кухне.

Пораженный врач наложил на рану восемь швов и посоветовал осторожнее обращаться с ножами.

— Что ты делала?

Она посмотрела на него. Какие же молодые теперь врачи! Они моложе стажеров в редакции.

— Делала?

— Ты резала курицу, какое-то другое мясо? Рана может быть инфицирована.

Анника закрыла глаза.

— Я резала лук.

— Если тебе не повезет, то заживать будет долго. У тебя сильно повреждено сухожилие.

Казалось, врач сильно расстроился из-за того, что она отняла у него столько времени своей беспечностью.

— Прости, — сказала Анника.

— Обратись в медицинский центр по месту жительства. Тебе надо каждый день ходить к медсестре на перевязки.

Сестра проследит, чтобы не присоединилась инфекция, а приблизительно через неделю снимет швы.

— Спасибо.

Анника не стала говорить о пульсирующей боли в затылке. На месте удара, кажется, выросла шишка. Она вышла на улицу и села в ожидавшее ее такси. Назвала водителю адрес: «Вестерлонггатан, тридцать» — и откинулась на спинку сиденья.

— Ничего,