Зарубежный детектив-2. 2026. Компиляция. Книги 1-9 - Алисия Хименес Бартлетт

увязнуть так же глубоко, как Элизабет, она всегда оставалась ни с чем. Но Вилл Дайке, предположил Найджел, не был ни потрясен, ни напуган: хотя физически Элизабет и могла бы поработить его, какая-то его часть все равно оставалась бы независимой и самодостаточной.

Да, Вилл Дайке олицетворял для нее ту цельность и постоянство, за которыми гонится каждый, при любом уровне развития. Впрочем, это не значило, что он не мог ее убить.

– Вы понимаете, – произнес Найджел после долгой паузы, – что полиция заподозрит вас?

– Заподозрит в убийстве Бетти? Им не привыкать. Никогда не упустят случая задеть парня из рабочего класса.

– Не поэтому. Они скажут, что это – преступление на почве ревности и что вы были ее любовником, а убили от ревности, потому что она бросила вас ради доктора Богана. Самое интересное, что их рассуждения в подобном русле часто оказывались правильными.

Вилл Дайке сплюнул:

– Какая дрянь! У меня чувство, что теперь мне не отделаться от всего этого. Я – и убил Бетти! Что ж, будет мне уроком не бросать родных мне людей.

По молчаливому согласию они повернули обратно к дому.

– Вы думаете, я бездушный, мистер Стрэнджвейс? Мне надо было сказать, что теперь, когда Бетти нет, моя жизнь кончена? Можете думать все, что хотите. Я счастлив. У меня есть книги, которые я пишу, и у меня есть Бетти – в моем сердце, – чтобы идти дальше. Ребята вроде меня, мы привыкли к грубой изнанке жизни. Не то что эти, тепличные, – он показал большим пальцем в сторону дома, – которые думают, что пришел конец света, стоит лишь погаснуть электричеству.

– Я бы не сказал, что Эндрю Ресторик – тепличное существо.

– О, он не так уж плох! Но он всегда бежит, стоит только случиться чему-нибудь плохому. Нет, они не прошагали по жизни и сотни миль. Взгляните на всю эту дрянь. – Дайке поддал ногой снег. – Там, откуда я родом, дети катают снежные шары – с камнями внутри; там твоей одежде не хватает тепла, а огонь плохо греет; там случаются забастовки и совсем немного денег в конверте по пятницам. Об этой жизни не складывают песен. Но что из всего перечисленного знают эти бездельники? Может, вот проклятое неудобство – горят трубы! И они все подымают такую суматоху, будто наступил Всемирный потоп, и тогда-то они посылают за одним из нас, чтобы им все починили. Или, не дай бог, поезда немного опаздывают, а эта кривляка Эйнсли опаздывает в город, на встречу с прекрасным специалистом, и вот она…

– А на вас это разве не распространяется? – предположил Найджел.

– На меня? А какое она имеет ко мне отношение?

– Вы же оба постоянно оказываетесь в дураках, судя по вашему поведению за ночь до случившегося.

– Мне не нравится ее манера делать намеки! Я тогда не знал, на что она намекала. Я думал, это была самая заурядная ревность.

Найджел сдержался, чтобы не улыбнуться. Сама мысль о том, что этот квадратный человек со своей намасленной челкой, грубой кожей и еще более грубыми манерами стал яблоком раздора для двух элегантных женщин, вызывала в нем смех. Оно бы и могло быть так, да только Вилл Дайке слишком уж себя превозносил.

– Забавно, правда? Вам смешно. Ну да, в обычных условиях мисс Эйнсли и не взглянула бы на меня второй раз. Такой вот тепличный маленький заскок, дорогуша. – Он передразнил ее манеру растягивать слова. – Но ее начала преследовать идея, что Бетти интересуется мной. И что же Бетти во мне нашла? Она начинает ерзать. Я точно знаю, она причислила меня к великим любовникам, этаким замаскированным Валентино [39]!. И тогда она захотела меня сама. Женское любопытство – опасная вещь. Вот почему она меня ревновала.

– Угу, понятно. А мисс Эйнсли была старой подругой Элизабет?

– Думаю, что да. Это тоже – один из ее «успехов». Беда с Бетти так сильно их всех притягивала – у таких, как эта Эйнсли, нет ни следа благородства. Солнце освещает самые разные вещи.

Славная эпитафия для Элизабет Ресторик, подумал Найджел. Ладно, придется работать и с ним.

Они вошли в дом, и Найджел проводил Дайкса до приемной. Он надеялся дозвониться в Лондон, но Блаунт сказал, что линия повреждена из-за снегопада. Это значило, что Найджелу предстояла тягучая поездка по железной дороге до Лондона. Сейчас это было необходимо. Он приехал в Истерхем ради какого-то кота, а теперь собирался довести до конца все это дело.

Глава 10

Как быстро жиреет поганый сорняк!

Ф. Флетчер

Уже к полудню того же дня поезд Найджела с изматывающей медлительностью прокладывал себе путь к Лондону сквозь снежные заносы и обмерзшие полустанки, и тут Джорджия случайно прикоснулась к одному из кусочков разбросанной мозаики той загадки. С согласия своей кузины она пригласила детей Ресториков побыть денек в Дауэр-Хаус. Когда ребята пришли, то смотрелись немного подавленно, поскольку этим утром им рассказали о смерти тети Бетти, но, наигравшись до изнеможения в снежки с Джорджией в саду – при этом Джон сумел установить, что женщины никогда не бросают прямо, – они быстро воспряли духом.

Когда игра закончилась, все ушли в дом. Джорджия оказалась в затруднении. Как развлекать детей в доме, три четверти которого были такие же голые, как буфет матушки Хаббард, а последняя четверть – начинена бесценным и хрупким bric-a-brac? [40] Проблема решилась, когда с чердака притащили кучу старых чемоданов, свалили в одной из пустых комнат и стали строить из них пиратский корабль. Джон был тут же произведен в капитаны, а Джорджия, совмещая роли жертвы и лоцмана, на время забыла трагедию, затопившую Истерхем-Мэнор. Присцилла же выполняла приказы своего брата-корсара с большой охотой.

Когда наступил перерыв в игре, Джорджия прикурила сигарету и шутки ради протянула ее Джону:

– Затяжку, капитан? Или вы больше любите жевать табак?

Их отклик на столь невинное предложение был совершенно ей непонятен. Дети украдкой поглядели друг на друга, то ли виновато, то ли просто в замешательстве – Джорджия не могла разобрать. Может, им доводилось втихаря курить дома?

Джон Ресторик резко отодвинулся от протянутой ему сигареты.

– Нет, спасибо. Мы никогда не будем курить, – немного ханжески заметила Присцилла.

– Тетя Бетти дымила как паровоз, – сказал Джон, – просто наркоманка!

– Это несправедливо. Почему взрослым можно?.. Помнишь, как она развеселилась, когда мы…

– О, замолчи, Присцилла! Она же умерла. Скажите, миссис Стрэнджвейс, почему в доме полицейские?

Этого вопроса Джорджия и боялась.

– Разве ваша