Современный зарубежный детектив-25 - Арнальдур Индридасон

— Я просто спросил.

Ханна открыла еще один ящик.

— Вот, смотрите, тут есть что-то на тему биообразцов, — сказала она. — 1968-й год. Есть кое-какие имена, но вашей девочки тут нет.

Она задвинула ящик на место, вытащила соседний.

— А тут еще несколько дел на ту же тему. Так, постойте-ка. Вот она, кажется, ваша Ауд, и ее мать тоже. Да, это они.

Ханна пробежала глазами бумаги.

— Да, изъят один орган, — произнесла она, словно говорила сама с собой. — Место изъятия: Кевлавикская больница. Разрешение родственников — прочерк. Отметок об уничтожении органа нет.

Ханна закрыла папку.

— В нашем банке ее мозг не числится.

— Можно я гляну? — спросил Эрленд, даже не пытаясь скрыть свой жаркий интерес к папке.

— Вы ничего нового не узнаете, — сказала Ханна, убирая папку в ящик и задвигая его на место. — Я сообщила вам все, что вам следует знать.

— Что там сказано? Что вы от меня скрываете?

— Ничего. А теперь мне пора к студентам.

— Хорошо, не смею вас задерживать. Но через час-другой вернусь — и не один, а с ордером на обыск. Так что, если не хотите оказаться за решеткой, позаботьтесь, чтобы эта папка была на своем месте.

И Эрленд направился к выходу.

— Вы обещаете, что никто, кроме вас, не узнает о содержимом этой папки? — прозвучал вопрос, когда Эрленд уже почти закрыл за собой дверь.

— Я вам все уже сказал. Эта информация нужна мне лично, в частном порядке.

— Хорошо, смотрите. — Ханна вынула папку из ящика и вручила ее Эрленду.

Эрленд вернулся и погрузился в изучение содержимого. Ханна достала из кармана пачку сигарет и закурила — не обратив ни малейшего внимания на табличку «Курить запрещено». Вскоре комната наполнилась табачным дымом.

— Кто такой этот Эйдаль? — спросил Эрленд, дочитав до конца.

— Один из самых знаменитых медиков-исследователей в Исландии.

— Очень мило. И это вы хотели от меня скрыть? Не понимаю зачем. Могу я с ним поговорить?

Ответа не последовало.

— В чем дело? — повторил свой вопрос Эрленд.

Ханна тяжело вздохнула. Ясно, обдумывает, говорить или нет.

— Говорят, у него дома хранится известное количество органов, — сказала она, помолчав.

— Он коллекционирует органы? — удивился Эрленд.

— Не знаю, но говорят, у него дома есть нечто вроде коллекции.

— Коллекционер органов, любопытно.

— Не знаю, коллекционер он или нет, но говорят, что у него дома есть сколько-то склянок.

— Надо полагать, мозг девочки хранится у него, — сказал Эрленд. — В этих бумагах написано, что он получил ее мозг для исследования. В чем проблема, почему вы не хотели, чтобы я это знал?

— Эйдаль — один из ведущих наших исследователей, — процедила Ханна сквозь сжатые зубы.

— Который держит у себя на полке мозг четырехлетней девочки!!! — заорал Эрленд.

— Я сразу смекнула, вы не из тех, кто способен понимать ученых.

— Чего тут понимать-то?!

— Зачем только я пустила вас к себе в кабинет!!! — рявкнула Ханна.

— Эту фразу мне уже приходилось слышать, — парировал Эрленд.

32

Элинборг нашла женщину из Хусавика.

В ее списке оставались две фамилии, и она отправилась по этим адресам, предоставив Сигурду Оли в одиночку следить за работой команды судебных экспертов на Северном болоте. Реакция первой женщины была стандартной — жуткое, но немного деланное удивление, ведь она уже слышала эту историю от кого-то, даже несколько раз, да чего уж там, попросту не могла дождаться, ну когда же ей в дверь позвонит полиция. Зато вторая, последняя в списке!

Вторая вообще не пустила Элинборг на порог. Наотрез отказалась разговаривать. Захлопнула дверь у Элинборг перед носом, бросив, что ничего не знает и ничем не может помочь.

Но что-то в ее повадке было странное. Она как будто колебалась, словно ей требовалось собрать все свои силы в кулак, чтобы дать Элинборг от ворот поворот. Похоже, это все отрепетировано. Она, как и прочие, явно ждала визита полиции, но, в отличие от всех остальных, ничего не хотела про историю узнать, напротив, старалась избавиться от незваной гостьи из полиции как можно быстрее.

Элинборг готова была поклясться, что эта женщина — та самая. Еще раз проглядела информацию о ней. Зовут Катрина, заведует отделом в Рейкьявикской городской библиотеке. Муж — менеджер в крупном рекламном агентстве. Шестьдесят лет, трое детей, все рождены с 1958 по 1962 год. Переехала из Хусавика в столицу в шестьдесят втором и с тех пор живет здесь.

Элинборг еще раз позвонила в дверь.

— Мне кажется, вам стоит со мной поговорить, — сказала она, когда Катрина снова ей открыла.

Смотрит странным взглядом.

— Ничем я вам помочь не могу, — резко сказала она. — Я знаю, что вам нужно, до меня дошли слухи. Про изнасилование мне ничего не известно. Надеюсь, вам этого достаточно. Пожалуйста, не беспокойте меня больше.

Попыталась снова захлопнуть дверь.

— Меня вы, может, еще и прогоните, но у меня есть коллега, его зовут Эрленд, он ведет расследование убийства Хольберга, так вот его еще никому прогнать не удавалось. В следующий раз, открыв дверь, вы обнаружите на пороге Эрленда, и будьте уверены, он никуда не уйдет. Он не из тех, у кого перед носом можно захлопнуть дверь. И если миром уладить дело не получится, сюда прибудет наряд и вас доставят в участок.

— Оставьте меня в покое, — сказала Катрина и захлопнула-таки дверь.

Я бы с радостью, подумала Элинборг, только увы, и сразу же набрала номер Эрленда, он как раз покидал здание университета. Выслушав Элинборг, он пообещал быть на месте через десять минут.

Приехав, Эрленд заметил лишь машину Элинборг, припаркованную рядом с домом, а самой коллеги нигде не было видно. Дом — большой особняк, два этажа, гараж на две машины. Эрленд позвонил в дверь, к его удивлению, открыла Элинборг.

— Думаю, это она, — почти шепотом сказала коллега. — Минут пять назад вышла ко мне извиняться. Сказала, что лучше поговорит с нами здесь, чем в участке. До нее дошли слухи о наших поисках, и она ждала нас. Она что-то знает про изнасилование.

Элинборг проводила Эрленда в гостиную.

Хозяйка дома встала пожать гостю руку и попыталась улыбнуться — вышло не слишком убедительно. Одета традиционно, серая юбка и белая блузка, волосы прямые, пышные, до плеч, пробор. Высокая, ноги худые, плечи узкие, симпатичная, выражение лица приятное, но тревожное.

Эрленд окинул гостиную взглядом. Везде книги — в застекленных шкафах, дверцы, судя по всему, заперты на ключ. У окна стоит письменный стол, в центре комнаты — кожаный диван и два кресла, между ними журнальный столик. На