Временный вариант - Владимир Борисович Свинцов

— Толку-то, — кто-то крикнул из зала. — Поди, из кармана не выложишь…

И тогда Юрий Петрович выдал идею, а десять резервных мест приберег, найдутся победнее… Проснулись. Зашумели. Руками замахали…

— Горисполком со своей стороны окажет поддержку, — сказал и сел. И тут же увидел укоризненные взгляды директора и секретаря парткома. Почему-де сначала с ними не посоветовался. «Ничего, подключайтесь на ходу, а то начнете — как, да почему, да откуда это, да кто разрешил… Экспромтом лучше…» — довольно улыбнулся и обвел победным взглядом забурливший зал. Вот тут он и заметил устремленные на него со второго ряда глаза. Он посмотрел внимательнее. Глаза спрятались, прикрылись ресницами. Он решил проверить — отвернулся, потом снова посмотрел, — женщина во втором ряду, он успел поймать ее взгляд, покраснела и потупилась.

До конца собрания Юрия Петровича не отпускало чувство приподнятого настроения. Ему хотелось сделать еще что-то, хотя бы для этих глаз… Он даже подумал, уж не отдать ли те десять мест, но вовремя спохватился: «Этим проблему не решить, а накал по созданию общественного детского сада снизится, — и усмехнулся: — Как петух, зачертил крылом…»

После собрания секретарь парткома оставил членов бюро, чтобы обсудить в узком кругу предложение Юрия Петровича. И тот к своему удовольствию увидел здесь те же глаза. Они принадлежали хрупкой, миловидной женщине с печальным лицом и длинными русыми волосами, свободно спадающими на плечи. Директор завода, очевидно, наблюдавший за ним, на правах старого знакомого, сказал шепотом:

— Зовут Раиса Трофимовна. Между прочим, незамужняя. Видишь какие кадры… — и добавил: — Проводи ее домой.

— А как? — спросил Юрий Петрович, чувствуя, что краснеет. Надо же, такой дурацкий вопрос.

— Я все устрою, — сказал директор и включился в спор.

Юрию Петровичу стало неловко. Он хотел сказать директору, что не нужно ничего устраивать. Но тот был все время занят, да и как-то неудобно. «Может, забудет?» — подумал он, но про себя отметил — очень уж не хотелось, чтобы директор забыл.

Когда выходили к проходной, директор придержал Раису Трофимовну и Юрия Петровича за локти:

— Надеюсь, что заместитель председателя горисполкома подвезет нас до дому, — получилось естественно.

Рая работала лаборанткой. Жила на другом конце города в двухкомнатной квартире вместе с девятилетним сынишкой. Юрий Петрович пытался найти с ним общий язык, но тот дичился и убегал в соседний подъезд к бабушке. Если по-честному, то не сильно Юрий Петрович и старался, потому как понимал, что Рая ему, естественно, не пара. Уж слишком домашняя какая-то… Ничего яркого. Ну, нравится, так мало ли чего… Когда же заметил, что она ждет от него предложения, стал сдержаннее. «Для нее, конечно, я — выгодная партия, — так думал Юрий Петрович. — Но мне… Серенькая она для меня. Вот Марина была… Впрочем, все это временно. Один живу, вот и потянуло к женщине. Естественно…» — и не удивлялся такой циничности.

Однажды Рая сказала:

— Мне сегодня сделали предложение.

Сказала и отвернулась, словно мнение Юрия Петровича она заведомо знала и оно ей было абсолютно безразлично.

— И кто, если не секрет?

— Наш главный механик.

— Ну, если главный… Куда уж нам, — съехидничал Юрий Петрович.

Он-то понимал, с какой стороны она заходит, зачем говорит все это. «Ишь, и глазки потупила…»

— Жена у него умерла. Дочка четырнадцати лет… Непьющий…

— Намного он старше? — спросил Юрий Петрович, лишь бы не молчать.

— С одного года вы…

«И возраст к месту приплела… — отметил он. — Все продумала…»

— А зачем ты мне это говоришь?

— Советуюсь. Ты самый близкий человек. Одной век вековать трудно. Да и сын у меня. Ему отец нужен…

— Соглашайся, конечно. Когда-то еще главный попадется и попадется ли… — Юрий Петрович, надув по-мальчишечьи губы, стал собираться домой. Рая его не остановила, и он обиделся окончательно.

Прошло две недели. Юрий Петрович не выдержал, позвонил ей на работу:

— Привет! — как всегда начал он.

— Привет.

— Как ты сегодня?

— Ты о чем?

— О встрече.

— Никак.

— То есть?

— Никак! — твердо повторила она, и Юрий Петрович почувствовал смутное беспокойство.

— Я за тобой заеду?

— Нет.

— Почему?

— Я выхожу замуж.

— Ну, Раечка. Я так по тебе соскучился, — стал подлизываться он, но весь сжался, чувствуя беду.

— Ты сам советовал — когда-то я найду еще главного, да и найду ли…

— Прости, я пошло пошутил.

— Нет, ты говорил серьезно. И я обещала человеку. Мы уже подали заявление. Больше мне не звони. Прощай, — и положила трубку.

Если бы сейчас, сию минуту в его кабинете разверзся пол, Юрий Петрович удивился бы меньше. «Вот тебе и Раечка! Вот тебе и серенькая!.. А ведь говорила, что любит…»

На следующий день он позвонил снова. Но Рая не стала с ним разговаривать, а потом вообще перестала подходить к телефону. Насмешливо, издевательским тоном отвечала какая-то женщина, мол, Рая с вами разговаривать не желает и не звоните. Но он был упорен. И наконец услышал в трубке Раин голос.

— Чего ты хочешь? — спросила она устало.

— Тебя, естественно, — ляпнул он и возмутился. — Ты долго будешь меня мучить?

— Я тебя не мучаю. Я вышла замуж. И прошу тебя, не звони больше, не позорь меня.

Это было вчера.

Юрий Петрович подошел к окну. Машина стояла у подъезда. Было четверть девятого. Шофер Костя, молодой, черноволосый, разбитной, сделав постную мину, стал объяснять, что заходил к старшему сыну в школу, к классному руководителю. Но если бы он знал…

Юрий Петрович злился на него, хотя понимал, что зря злится. Шофер безотказный, если нужно, в любую минуту…

Лишь бы успеть застать ее дома. Сегодня пятница… Сегодня она берет пробы с десяти. Сына ведет в музыкальную школу…

Как все это произойдет? Что она скажет ему? Неужели это правда? Не может быть.

Наконец ее дом. Юрий Петрович, шагая через ступеньку, рванулся вверх, и за пролетом увидел Раю. Она стояла у своей двери в халатике и домашних шлепанцах, с подвязанными косынкой волосами. У него пропал голос.

— Мне нужно многое сказать тебе… — прошептал он, крепко прижимая ее к себе.

— Нет, — она попыталась вырваться из его объятий.

— Почему? — все так же шепотом спросил он.

— Я тебе уже объясняла. Поздно.

И он вдруг понял и весь напрягся — тот здесь, у нее. И ночью был здесь. Она просто не открыла. Стояла у окна на кухне… Он рванулся к двери, но она не пустила, сказала строго:

— Не позорь себя, не забывай, кто ты… Не приходи сюда больше. Никогда.

Юрий Петрович сник, повернулся и побежал к машине. Хлопнул дверцей.

— Гони! — крикнул и добавил: — У меня в девять важное совещание. Нужно успеть.

И