Временный вариант - Владимир Борисович Свинцов

на самом деле у него назначено на девять важное совещание. Но он как раз об этом не думал. Он вообще сейчас ни о чем не думал, только стучала в голове угроза: «Пожалеешь еще! Пожалеешь!»

Костя гнал машину, изредка бросая взгляды то на шефа, то на часы. Минутная стрелка упорно тянулась к двенадцати. Перед перекрестком пришлось тормозить, загорелся красный сигнал светофора. Юрий Петрович словно очнулся:

— Вперед! — закричал он. — Жми! Проскочим!

Костя даванул газ, и Юрий Петрович вдруг увидел стремительно надвигающийся на него самосвал, услышал скрежет тормозов… Удар… Вой сирены.

II

Главный врач городской больницы Наум Федорович Притула бежал по коридору, не отвечая на приветствия больных и сестер, к ординаторской хирургического отделения:

— Вячеслава Константиновича нет?

— Он же в отпуске, Наум Федорович. Разве вы забыли? — ответил молодой человек в накрахмаленном халате и щегольской белой шапочке.

— Я не у вас спрашиваю, Васильев! — огрызнулся тот и обратился к высокому сутулому мужчине, что курил у форточки. — Леонид Тарасович, где он? Вы же его и. о.?

Тот медленно повернулся к форточке, выпустил в нее изо рта дым и так же медленно, растягивая слова, ответил:

— Я то же самое могу сказать вам, что и Васильев.

Наум Федорович посмотрел на них невидящим взглядом и сел на первый попавшийся стул.

— Зарезал. Без ножа зарезал. Убил, сукин сын, — прошептал он и схватился за телефон. Набрал номер, долго слушал, потом бросил трубку. — Никто не отвечает. Зарезал…

— Что случилось? — усмешливо поглядывая на главного врача, спросил Васильев.

— Не твое дело. — Наум Федорович откинулся на спинку стула, но через секунду опять крутил диск телефона. — Вы вот что, Леонид Тарасович, немедленно освободите угловую палату. Не перебивайте, Васильев! — крикнул он сердито, заметив, что тот намеревается что-то сказать. — Немедленно. И никаких операций. Операционная должна быть свободна. Ясно?

— Вселенский потоп? — улыбнулся Васильев.

— Нет, он еще, видите, улыбается… — взъярился Наум Федорович. — Тебе-то что! Улыбайся. Без ножа зарезал… О господи! И черт его понес именно вчера в отпуск. Я не хотел пускать. Предчувствие, что ли… Да, поди, еще на рыбалку укатил, будь она трижды проклята, — он снова и снова набирал один и тот же номер телефона, вслушивался в гудки.

— Зачем вам Вячеслав Константинович? — медленно прохаживаясь по кабинету, спросил Леонид Тарасович. Переживания главного врача его явно не волновали.

— Осетров попал в аварию. Вот для чего… Звонили только что из горкома.

— Ну и что? — все так же улыбаясь, спросил Васильев. — Кто он такой?

— Вы что, батенька, Осетрова не знаете? — вытаращил на него глаза Наум Федорович и замахал руками.

— Не такая уж редкая фамилия.

— Васильев, если бы я не был в таком состоянии, я бы тебе за эти штучки… — он не договорил, а оглянувшись на дверь, поведал доверительным шепотом: — Это первый заместитель председателя горисполкома, Юрий Петрович… Первый… Председатель все время болеет, да и стар… Понятно?

Васильев пожал плечами.

— А ведь уж год, как из института, должен соображать, что к чему… Вместо председателя кто будет?

— При чем это? — не выдержал опять Васильев. — Надо посмотреть. Может быть, и Вячеслав Константинович не нужен, сами справимся. А кто он — какая разница?

— Нет-нет, боже упаси! — в ужасе закричал Наум Федорович. — Ни тебе, ни кому бы то ни было не доверю. Только Вячеславу Константиновичу. Я понимаю — он не виноват, не мог предвидеть такой случай…

— Васильев правильно говорит. Не нервничайте. Нужно посмотреть. Вот привезут… — начал Леонид Тарасович.

— Прекратите, вы… Взрослый человек. Исполняющий обязанности заведующего хирургическим отделением. Распорядитесь лучше освободить угловую палату. И немедленно…

— Там есть свободное место, — просто сказал Васильев.

— Вы что, спятили? — закричал Наум Федорович и лицо его налилось кровью. — Осетрова в общую палату… Вы меня убьете. Идите же, Леонид Тарасович. И пошевеливайтесь, наконец, у меня больное сердце, — и опять схватился за телефон.

Леонид Тарасович вышел.

— Как вареный, прости меня господи! — воскликнул Наум Федорович и вдруг заголосил отчаянно: — Алло! Алло! Кто-это?! Вася? Васенька, здравствуй. Василек, это Наум Федорович, — теперь он стал говорить тише, тон его стал вкрадчивым. — Василек, это дядя Наум. Ну, как дела, партизан? Во вторую смену учишься? Молодец! Вася, а где твой папа? Понимаю, не велел говорить. Правильно. А мне вот он сказал, что поехал на рыбалку. А? Что? Конечно-конечно. Черт бы его подрал… Это я не тебе. Тут у меня… Он тебе, поди, и не сказал — куда поехал? Сказал?! И мне тоже. Ну, скажи куда? Не говоришь, — молодец. Никому не говори. Мне-то можно. Это не по работе. Нет-нет. У меня время свободное оказалось. Вот и думаю, махну-ка я с ним, вдруг еще не уехал… Может, ты со мной поедешь? А, Василек? Не можешь, жаль. Понимаешь, я там ни разу не был, еще заблужусь. Ты был? И не раз? Молодец! Ну-ка, набросай ориентиры. Так. Так. Новоселовка… Вспоминаю. От, черт. Аж в Пахомово?! Это же километров шестьдесят? Сколько? Шестьдесят семь?! — он бросил трубку.

— Нехорошо обманывать маленьких, — съязвил Васильев, но Наум Федорович даже взглядом его не удостоил.

— Шестьдесят семь километров. Туда-сюда — два часа! Два с половиной! — он раскачивался на стуле, и выражение его лица было такое, словно хотел заплакать.

В двери заглянула медсестра:

— Наум Федорович, Леонид Тарасович за вами послал. Больного привезли.

— Бегу-бегу, милочка. Палату освободили?

— Освобождаем.

— Все самое новое, самое лучшее — туда. Цветной телевизор из моего кабинета… Да-да! Скажите сестре-хозяйке. Бегу-бегу… — и покатился по коридору в приемный покой, тихо вскрикивая на ходу. — Ой, как далеко!

Васильев еле успевал за ним.

Леонид Тарасович уже осматривал потерпевшего. Васильев присоединился к нему.

Наум Федорович подошел, взял руку, стал щупать пульс и не выдержал:

— Да как же это?! Несчастье какое…

— Что, так серьезно? — спросил Юрий Петрович, еле разлепив спекшиеся губы.

— Нет-нет, — опомнился Наум Федорович. — Я не специалист, и то вижу… Немного ушибов… Пульс учащен, но это естественно. Сейчас мы посоветуемся и будем лечить. Будем лечить, дорогой Юрий Петрович. Все в наших руках. Пойдемте, Леонид Тарасович. Пойдемте, Васильев… — и поспешил в коридор.

— Ну-с, корифеи хирургии, диагноз? — явно притворяясь, спокойным голосом спросил Наум Федорович.

— Нужна срочная операция, — задумчиво сказал Леонид Тарасович.

— Ни боже мой, ни в коем разе! — сказал Наум Федорович, и сам себе закрыл ладонью рот.

— У потерпевшего перелом бедра и множественные осколочные повреждения ребер правой стороны. В таком случае обязательное кровоизлияние в брюшную полость. Возможны повреждения внутренних органов, — старался урезонить главного врача Леонид Тарасович, Васильев согласно кивал. — Нужен срочно рентген и на операционный стол. Потерпевший еле держится…

— Нет!