Детский доктор или Попаданка в злую мачеху - Лана Кроу

 Последнюю фразу я проговорила с ужасом от осознания сказанного. Я ничего не помню… Совсем ничего!

 В глазах мальчика скользнуло недоверие. Он что-то хотел возразить, открыл рот, но вдруг замер. Его взгляд упал на мою шею, и все его внимание резко сузилось, сфокусировавшись на чем-то одном.

 — Кулон… — прошептал он, — Он потух.

 — Что? — не поняла я.

 Он резко мотнул головой в сторону двери, откуда уже доносились приглушенные шаги и голоса. Мальчик замер словно забыл, как дышать.

 — Тит, только не ругайся, — тихо попросила девочка. – Будет хуже… Делай как велят.

 Она всхлипнула и снова закашляла.

 Мальчик тряхнул головой, он кинул быстрый взгляд на меня, а после резко сказал:

 — Сними кулон! — он показал пальцем на мою шею. — Спрячь! Быстро! Иначе… иначе тебя раскроют.

 Я не понимала, в чем дело. Ничего не понимала. Но паника в его глазах была настолько настоящей, что я повиновалась. Мои пальцы нашли на груди холодный металл — висящий на цепочке кулон, о котором я даже не задумывалась. Я расстегнула застежку, стянула цепь и сунула его в складки платья, в карман, который нащупала у бедра.

 В ту же секунду дверь отворилась.

 В комнату вошли двое: пожилой, серьезный мужчина с кожаным саквояжем и тот самый красивый незнакомец, который кричал на детей.

 Зайдя в комнату, он тут же кинулся ко мне и упал в мои ноги.

 — Дорогая моя, я спешил как мог! Как ты? Прошу вас, сделайте все возможное, чтобы ей помочь! – запричитал он, а у самого из глаз полись слезы.

 Он так за меня переживал? Но почему-то мне было от этого… неприятно? Разве можно так переживать обо мне, но обижать при это двух маленьких детей?

 — Прошу вас, господин, дайте же мне осмотреть вашу супругу, — невозмутимо сказал вошедший мужчина и поставил саквояж на стол.

 Супругу. Слово ударило по вискам тупой болью. Я зажмурилась, пытаясь поймать дыхание. Когда снова открыла глаза, то увидела, как к детям направляется немолодая женщина в строгом платье, жестом призывая их за собой.

 — Дети… — вырвалось у меня хриплым шепотом. Не знаю, откуда взялись силы, но я попыталась подняться. Только вот ноги подкосились, и меня поймали руки моего… мужа. Он усадил меня обратно в кресло.

 — Госпожа Катрина, прошу вас, не двигайтесь. После такого падения это опасно, — голос лекаря звучал спокойно, но твердо и убедительно. — Настоящее чудо, что вы в сознании. Малейшее неосторожное движение может усугубить травму.

 Травма? Наверное, у меня сотрясение головного мозга… Это объясняет спутанность мыслей, потерю памяти и проблемы со зрением.

 — Я… упала с лестницы? — растерянно повторила я единственное, что знала.

 — Именно так, сударыня, — тут же подтвердил врач, достав из саквояжа записную книжку. — И сейчас нам критически важно оценить последствия. Опасность может быть скрытой. Позвольте мне вас осмотреть.

Визуализация героев.

Главная героиня

Тит и его сестричка

Некий новый муж

Глава 3.

Лекарь приблизился, и его пальцы коснулись моих висков. От прикосновения по коже пробежала слабая, но отчетливая волна… не тепла, а чего-то иного. Ощущение чужеродной энергии, проникающей под кожу, заставило меня инстинктивно дрогнуть и отпрянуть.

— Госпожа Катрина, прошу вас, успокойтесь, — голос лекаря звучал ровно, профессионально. Он даже не поморщился. — Я всего лишь продиагностирую вашу ауру. Это совершенно безвредно. Позвольте мне сделать свою работу.

«Продиагностирую ауру»… Звучало странно, снова незнакомо и неправильно. Все здесь неправильно, словно я не на своем месте.

Я вспомнила последние слова мальчика:

«Сними кулон! Спрячь! Быстро! Иначе… иначе тебя раскроют.»

Маленькое украшение стало очень отяжелять карман.

Но что именно они могут раскрыть? Чем больше сознание выплывало из тумана боли, тем страшнее и непонятнее становилось все вокруг. Я не знала, кто я. Не знала, как оказалась здесь. Не понимала, почему дети, которых я, кажется, должна знать, смотрели на меня с таким животным страхом. Я даже не узнавала своего супруга, даже имени его не знала!

— Подскажите, как моя дорогая Катрина? — раздался голос моего мужа. Мужчина был красив, очень красив. Но от одной мысли, что мы связаны брачными узами, мне становилось не по себе.

Он так вел себя с детьми. Это было неправильно! Это мерзко! Неужели я могла связать свою жизнь с таким человеком?

Мне стало противно от самой себя.

— При падении с лестницы… повреждения минимальны, — отозвался лекарь. — Несколько поверхностных ушибов, легкое сотрясение. Это более чем благополучный исход! Можно сказать, госпожа Катрина родилась в рубашке.

Лекарь улыбнулся и что-то начал черкать в записной книжке. Я же молча смотрела на мужчин, не зная, что сказать.

«Легкое сотрясение – это хороший диагноз» – пронеслось где-то внутри меня.

Значит если я буду выполнять все указания смогу быстро и полностью выздороветь.

— Слава Богам! Дорогая моя, это поистине чудесно! Милостивая Лада тебя спасла! За твои добрые поступки, за помощь нуждающимся!

Я взглянула на супруга и внутренне съежилась. Если я такой хороший человек, помогающий нуждающемся, почему же дети меня боятся?

— Госпожа Катрина, скажите… у вас не было провалов в памяти? — голос лекаря отвлек меня от мыслей. Я тут же резко кивнула.

— Я… я ничего не помню, — выдохнула я, почувствовав неожиданное облегчение от этих слов.

— Бедная моя, милая моя, — тут же запричитал мой муж-незнакомец, опускаясь на колени. Он потянулся к моей руке, но я инстинктивно отдернула ее. Он замер, и в его глазах на мгновение мелькнуло что-то острое.

— Не переживайте, это нормально! За пару дней память полностью восстановится, — поспешно сказал лекарь. — А пока незначительные провалы — обычное дело. Настой валерианы и шалфея на ночь поможет успокоить нервы. Магия сделает остальное.

Незначительные провалы… Но я не помнила ничего!

Возможно, стоило сказать об этом прямо, но в голове снова и снова крутились слова мальчика: «Иначе тебя раскроют». А чувство, что я не на своем месте все усугубляло.

Лекарь вырвал из записной книжки листок и протянул мне. Я взяла его и с интересом пробежалась глазами по лечебному рецепту. Здесь все было… органическим. Полезно, но… словно что-то должно было быть еще.