Фактор Лилит - Джин Пайва

Не успев сообразить, которая задала вопрос, мать автоматически ответила:

– Нет, вы знаете, что Силу не нравится, когда вы болтаетесь поблизости.

– Но, ма… – На этот раз она поняла, что говорит Элиза, и взглянула на девочку, в волосах которой запуталось солнце. – Мы не будем подходить к его дому. Мы хотим в пещеру на краю его поля.

– Пещеру? – Мать посмотрела на дочек, тревожная тень опустилась на ее морщинистое лицо. – Я не желаю, чтобы вы забирались в какие-то пещеры. Не хотела бы я узнать, что вас поглотила земля и я больше никогда вас не увижу.

– На самом деле это совсем не пещера, ма. Там нет хода вглубь. Это просто камень, под которым можно сидеть. Мы возьмем с собой деток.

Мать улыбнулась. Детками назывались фигурки из лозы, которые научил их плести отец Кэффри. Священник не одобрял, чтобы девочки водились с чужими. Им никто не нужен, сказал он, как ей самой должно быть известно лучше всех; а если она этого еще не поняла, то поймет со временем. Мать до сих пор не совсем понимала, что имел в виду отец Кэффри, но верила ему на слово.

Когда ее мать умерла родами, священник взял девочку к себе и воспитал, как собственную дочь, хотя у него даже жены не было, чтобы разделить с ним хлопоты и заботы. Бабушка, уже тогда – дряхлая старуха, мало участвовала в ее воспитании, если не считать неизменных еженедельных визитов и нудных наставлений при каждой встрече: как растить травы и как топить печку ветками гикори; как правильно держать иголку и как следить за луной. Нотации были скучными и бесконечными.

Так было, пока она не выросла и не вышла замуж. А когда она принесла своих дочек к постели бабушки, так близко подошедшей к концу своего жизненного пути, что уже и могила для нее была приготовлена, – вот тогда она увидела искорку искреннего интереса в глазах прикованной к постели старухи. Эти затуманенные, затянутые молочной пленкой глаза широко открылись и прояснились; пятнистые руки-клешни потянулись к пухлым тельцам. Напряжение оказалось непосильным, и старуха откинулась на подушки, выдохнув последние слова.

– Вот уж не думала, что доживу, – с трудом шептала она, и мучительный кашель сотрясал ее хрупкое тело. – Вспомни, чему я учила тебя. Поддерживай огонь, – закончила она почти угрожающим тоном и в последний раз закрыла глаза.

Священник был рядом и видел, как жизнь снова вспыхнула в хрупкой, умирающей старухе, и слышал ее последние слова. Он повернулся к своей воспитаннице – снова одинокой теперь, когда ушел муж, – и крепко обнял вместе с близнецами. Он всегда будет заботиться о ней, пообещал отец Кэффри… и так оно и было.

В последний год, когда девочки выросли и начали бродить по окрестностям, он выставлял караулом кого-нибудь из старших у начала тропинки, ведущей к их дому, – проследить, чтобы они не забирались далеко, и, если потребуется, завернуть случайного прохожего. Девочки сами приносили из лавки кое-какие товары, главным образом соль и муку для хлеба. В остальном их кормила земля.

Элиза захныкала:

– Пожалуйста, ма, я буду хорошенько смотреть по сторонам!

Это заверение кое-что меняло.

– Можете отправляться, но только никаких пещер, и держитесь подальше от усадьбы Сила. Он говорит, что, когда вы болтаетесь рядом, у его коров скисает молоко.

Лицо Элизы осветила улыбка, и в темных глазах Талии зажглись огоньки. Аккуратно сложив тарелки в деревянную мойку, они выскочили из комнаты, на ходу подхватив плетеную корзинку.

На этот раз они двинулись по горной тропе, крутой и заросшей, не той, на которой бегали с утра, – это было нечто вроде испытания перед вступлением в запретную область.

Девочки брели молча, прислушиваясь к ласкающим лесным звукам: приглушенному топоту мелких зверюшек, щебету и трелям птиц, стуку капель росы, падающих на подстилку из листвы, и неумолчному шепоту горного ветерка в кронах деревьев.

– Если пойдем напрямик, быстрей доберемся до пещеры, – напомнила сестре Талия.

– Нельзя. Придется идти мимо амбара Сила, а мы обещали этого не делать, – с отвращением напомнила Элиза.

– Обещала ты, а не я, – коварно заметила Талия.

– Пожалуйста, Талия, давай без фокусов. Старый Сил Коди встанет на уши, если застукает нас на своем поле, и нажалуется ма, а она отцу Кэффри, и кончится тем, что мы будем сидеть дома взаперти, как раньше.

При этом напоминании Талия споткнулась.

– Ладно. Пойдем длинной дорогой. Но только потому, что слушать твое нытье еще противней, чем плестись полдня.

Сойдя с дороги, девочки торопливо зашагали через густой лес, потом деревья поредели, и они еще больше заторопились, когда стали видны горы. «Пещера» была примерно на полпути к вершине горы, так что идти оставалось еще полчаса. Наконец девочки добрались до заветного места, проскользнули в широкое отверстие под нависшим валуном и ловко уселись, по-индейски поджав ноги, на кусок запачканного покрывала.

Вокруг царил покой. Даже громкие птичьи трели не доносились в их укрытие в недрах горы. Девочки занялись изящными куколками, одетыми в разноцветные наряды из лент и кусочков материи. Это были их дети, их единственные друзья, их семья. И, как и все маленькие девочки на свете, они придумали прошлое и будущее для каждого члена кукольной семьи. Их коллекция начиналась довольно скромно, с мамы и двух дочек. Потом семья разрослась – кукол стало пять, потом – десять. Время от времени, нечасто и незаметно для матери, состав семьи сокращался, что отмечалось маленькой могилкой с крестиком из сломанных веток. Но вскоре новая кукла заменяла усопшую – круговерть жизни и смерти, ведомая только сестрам.

Углубившись в плетение сказок, Элиза и Талия не заметили тихих шагов и нерешительного царапанья маленьких лапок у входа в пещеру.

Талия, более внимательная, почувствовала пришельца и повернулась к входу, прищурив глаза при резком переходе от тени к свету.

– Тут кто-то есть, – сказала она, и резкая нотка проскользнула в ее голосе. Она встала и внимательно прислушалась. – Раньше здесь никого не было, – произнесла она. – Никого с тех пор, как мы нашли енотов.

Элиза, сидевшая на скрещенных ногах, подняла голову при упоминании о енотах. Она содрогнулась всем телом, когда вспомнила судьбу звериной семьи.

Талия, маленькой ладошкой прикрывая глаза от света, бдительно выискивала источник подозрительного шума.

– Там, снаружи, кто-то прячется! Я никому, никому, никогда не позволю приходить сюда! Это мое… наше место!

В зарослях чей-то преступный хвостик задел ветку.

– Вон там! – указала Талия.

Элиза встала и двинулась к сестре, в круг солнечного света. Ее глаза смотрели туда, куда нацелился палец Талии, на