Фактор Лилит - Джин Пайва

Он правильно оценил скрытые возможности этой женщины.

Но ни говорить, ни думать об этом ему больше не хотелось.

– Я знаю, что у нее умерла сестра и что сама она перенесла серьезную травму, – выговорил наконец Хэл Вон. – Это достаточно веская причина, чтобы мне захотелось навестить свою невестку – и своего сына.

Джефф долгим, тяжелым взглядом смерил отца и наконец снисходительно, небрежно кивнул, словно принимая объяснение.

Они подошли к кровати, и Элиза просияла.

– Папа, я могла бы догадаться, что ты появишься спустя пару минут после Джеффа. – Голос Элизы звучал тепло, но ее рот отвердел, а глаза прищурились.

Хэл Вон заставил себя улыбнуться. Элиза выглядела усталой, бледной – это легко было объяснить пережитым, – но он чувствовал в ней что-то еще, что-то новое, хотя не мог бы сказать точно, что именно. Он заговорил, очень надеясь, что его слова звучат достаточно искренне:

– Я как раз подумывал о твоем предложении – насчет переезда, и решил поймать тебя на слове – хотя бы чтобы присматривать за тобой. Кроме того, в твое отсутствие одного врача в вашем кабинете будет недостаточно.

Элиза рассмеялась, громко и полнозвучно. Джефф удивленно смотрел на жену, он никогда раньше не слышал, чтобы Элиза так смеялась.

– Смею заверить тебя, папа, что у меня нет намерения снова появиться в больнице, разве что навещая своего пациента.

– Ну, это может быть и родильное отделение, – автоматически парировал Хэл, сам удивленный вырвавшимися словами. Словно они возникли сами по себе, выразив наводящую дрожь мысль. – Кстати, Джефф, я хотел еще кое-что сказать тебе, но давай лучше выйдем и погуляем.

– У вас что, завелись секреты от меня? – с насмешливым любопытством поинтересовалась Элиза.

– Нет, – замешкался Хэл, – просто ты пока не знаешь… Ну, я думаю, тебе это не интересно…

– Интересно, папа. Все, что ты хочешь сказать мне, можешь говорить в присутствии моей жены. – Джефф ясным, прямым взглядом смотрел на отца.

Хэл продолжать вертеть шляпу в руке.

– Это насчет проекта, над которым я работал. Он закрыт по моему требованию. Я… э-э… сообщил, что главного объекта наших исследований нет в живых, поэтому нет смысла продолжать работы. Так что с проектом покончено. Конечно, обычные исследования продолжаются, но основное направление закрыто.

Элиза смотрела на свекра с загадочным выражением:

– Действительно, какой смысл в секретном проекте при отсутствии секретного объекта?

Джефф и Хэл одновременно повернулись к ней, удивленные, что она не спросила, о каком проекте речь, вообще не задала ни одного вопроса, как следовало бы ожидать.

– Скажем так, – продолжала Элиза, – со смертью моей сестры, названной тобой объектом исследований…

Хэл молча кивнул.

– …и администратора проекта работы пришлось свернуть. Мое заключение верно?

Хэл снова кивнул; у него перехватило горло от страха. Он вспомнил свой панический ужас при известии о смерти Джордана и страстное желание поскорее покончить с проектом любым способом, только бы убраться с линии огня.

– Ты наконец понял, что некоторыми вещами не стоит манипулировать. Например, личностью.

Хэл кивнул. Именно так он и думал – теперь. Он попятился. Его лицо стало почти таким же бледным, как у Элизы… Вот оно! Она бледнее обычного, но это здоровый, естественный цвет лица. Ее цветущий румянец исчез, волосы немного потемнели, может, на один-два тона. И глаза… В них зелени было больше, чем янтаря.

Элиза оперлась на один локоть и указала на смежную палату:

– Несчастная семья этой женщины… Ведь надежды нет никакой, верно? Но они продолжают приходить, навещать пустую оболочку человека, которого они любили и любят до сих пор, – но ведь это уже не она, не так ли? Они заставляют себя надеяться, потому что надежда – это все, что им осталось… Так нечестно.

Хэл Вон снова кивнул. Слов у него не было.

Элиза усмехнулась и согнула палец, которым указывала на соседку. Гибкая трубка капельницы задрожала, подпрыгнула и упала на пол. Элиза покосилась на Хэла, расширенными глазами уставившегося на кровать в смежной палате, и повторила свое движение. Штепсель респиратора выскочил из розетки.

– Не вздумайте, – предостерегла Элиза, – позвать на помощь. Так будет лучше для всех.

Хэл Вон попятился, продолжая кивать.

Джефф, ошеломленный, уставился на жену. Его отец был прав – но это же его жена!

– Папа прав еше кое в чем. – Элиза шаловливо улыбнулась мужу. – Следующий раз я буду лежать в родильном отделении этой больницы.

Джефф разинул рот, его охватил восторг. «Это моя жена!» Он гордился ею. Он любил ее.

– Джефф, ты ведь не оставишь меня, правда? – продолжала Элиза. – Как мой отец бросил мать, а дедушка – бабушку…

– Конечно нет! Я буду еще счастливей! – моментально ответил Джефф, ни секнуды не помедлив, без всяких колебаний, совершенно искренне – и очень гордо.

– Даже когда в первый раз увидишь нашу маленькую девочку?

Джефф снова открыл рот – и тут его озарило, все потерянные ниточки сплелись в законченный узор.

– Нет, – ответил он и, нагнувшись над постелью, поцеловал ее в лоб. – Пока жив, я буду с тобой.

Элиза улыбнулась и сжала его руку, взглядом приказывая свекру убираться. Хэл Вон послушно попятился и выскользнул из палаты.

– Тогда и я буду с тобой. Мне всегда хотелось нарушить семейные традиции: пусть я буду первой в нашем роду, сумевшей удержать мужа!