Прекрасные украденные куклы. Книга 1 - Кер Дуки

«Тебя», — коротко отрубает он.

«Меня?»

«Тебя я и держу».

Его ладонь охватывает мою щеку, и грудь внезапно сжимается, не давая вдохнуть. Его тело обволакивает мое, высасывая кислород из комнаты, из моих легких. Такого еще не было

«Ты самая прекрасная кукла, которую я когда-либо видел». Его дыхание обжигает мое лицо горячим влажным облаком.

Прекрасная?

Обычно он называет меня грязной куклой.

Никогда — прекрасной.

Мурашки бегут по коже, когда его губы приближаются, и он глубоко вдыхает воздух между моим ухом и плечом. Щекотно, когда он вздыхает и утопает лицом в моих волосах. Я привыкла к его жестокости. К словам, что режут, как нож. К пытке голодом и одиночеством.

Я привыкла слышать, как он бесконечно говорит о своей любви к тому, чтобы одевать мою сестру в нелепые платья и раскрашивать её лицо, как будто она живая кукла. Я привыкла к тому, как он обтирает нас тряпкой, стирая нашу плоть до костей. Три года мы живём так. Мы — его пленницы в мире, который имеет смысл только для него. Я не привыкла к этому. Его нежные прикосновения. Треск энергии в воздухе. Мне страшно. С годами я изменилась и стала женщиной, но и он изменился. Он стал выше, его мышцы крепче. Резкие линии пресса и глубокие впадины на бёдрах стали более выраженными и рельефными. Его волосы длиннее и не подстрижены месяцами.

«Я хочу поиграть со своей грязной маленькой куклой. Я больше не могу ждать. Ты чувствуешь себя… — достаточно взрослой?» — шепчет он мне в шею, сжимая кулаки по обе стороны моей головы.

Нет... «Не надо», — с трудом выдавливаю я.

Он возвышается надо мной, пронзая меня своим пустым взглядом. «Я хочу поиграть со своей грязной маленькой куклой». Его повторяющиеся слова посылают волну страха по моему телу.

«Ты моя. Вся моя. Я больше не жду». Его язык касается моей шеи чуть ниже уха. Я застыла, слишком боясь пошевелиться. Когда его рука скользит по моей обнажённой груди и сжимает её, мир вокруг меня начинает кружиться. Я давно переросла свой лифчик, тот, что был на мне, когда я попала сюда. Прибыла... как гостья в отеле. Когда однажды я отказалась снять его, чтобы он мог меня вымыть, он порвал его и мои трусики и с тех пор заставил меня ходить обнажённой.

«Пришло время любить мою грязную куклу», — он проводит рукой по моему лицу. «Такая чертовски красивая, идеальная... это лицо...». Его глаза скользят по мне.

«Это тело». Его колено вклинивается между моими ногами, заставляя их раздвинуться. «Твоя драгоценная, чистая киска».

Рвота жжёт моё горло, и горячие слёзы льются из глаз, обжигая щёки. Я извиваюсь под ним в тщетной попытке сбросить его, но его вес прижимает меня к кровати. Руки расправляются и хватают меня. Медный запах крови убитой куклы заполняет мой нос. Он двигается на мне, его ноги стягивают джинсы, опуская их до талии, пока его горячая, твёрдая плоть не касается моего живота.

Я отрицательно качаю головой, осознавая, что должно произойти, и это осознание накрывает меня, как холодный дождь. «Не надо, пожалуйста».

«Я люблю тебя», — шипит он, закрывая мне рот рукой, чтобы заставить меня замолчать. Любовь.

Какое глупое слово, исходящее из его ненавистного рта. Единственная любовь, которую я когда-либо чувствовала, была любовь моей сестры и родителей. Конечно, не Бенни. Я никогда не почувствую любовь к этому злому чудовищу, которое забирает у меня всё больше, чем уже имеет.

От него ничего не останется. Он поднимает мою ногу на свою руку, раздвигая её. Его член упирается в меня, пока он не проводит им между нашими телами и не направляет его к моему входу. Мои глаза расширяются, когда он толкается в меня.

Я закрываю их, огонь взрывается за моими веками, я задерживаю дыхание и хочу, чтобы эта мучительная боль утихла. Почему это так больно? Почему люди выбирают это? Его вес всё ещё давит на меня. Его дыхание глубокое и напряжённое.

«Идеально», — объявляет он. Я хочу разорвать его плоть, пока от него не останется ничего, кроме кашицы.

«Милая, будет больно всего одну чертову минутку, потерпи...», — уверяет он меня, прежде чем начать входить в меня снова и снова.

Он солгал.

Адская боль внутри меня не прекращается. Когда он наконец останавливается и стонет, как животное, горячая сперма стреляет в меня и вытекает наружу. Это ужасно жжёт, и я хочу вытереть это, но я словно прикована к кровати. Я никогда не смогу вернуть свою невинность назад. Его вес поднимается с меня, чтобы сесть рядом. Он трёт свой член, и большим пальцем смазывает мои губы остатками моей невинности, как будто это помада.

«Моя красивая, идеальная, грязная маленькая кукла». Его голова опускается ко мне, и его губы зависают над моими.

«Нет никого, похожего на тебя».

А затем он уходит, и я остаюсь одна, опустошённая и умирающая внутри.

Разрушенная.

Я зажмуриваюсь, пытаясь выловить в памяти что-то светлое, но внутри только пустота, и она разъедает меня, как ржавчина. Я уже и сама не помню, что вообще способно сделать меня счастливой.

Мэйси.

Мэйси.

Мэйси.

Сильная рука внезапно обвивает меня — я вздрагиваю и вскрикиваю. И лишь потом доходит: Диллон перебрался в мою кабину и притянул меня к своему твёрдому, тёплому телу. Одна-единственная предательская слеза выскальзывает и впитывается в ткань его футболки — к моему глухому бешенству. Но я не отстраняюсь. Не пытаюсь пошутить или спрятаться.

Я позволяю ему держать себя. В этом есть что-то сюрреалистичное: зная, что слёзы оставляют пятна на его одежде, я не чувствую в нём ни капли осуждения. Я так давно не позволяла себе плакать. Его ладонь медленно скользит вверх-вниз по моей руке, и это плавное движение понемногу успокаивает бешеную дробь сердца. Запах — перечная мята, кожа и теперь ещё кофе — сплетается в знакомый якорь, вытягивая меня обратно из пустоты. Я обмякаю в его объятии. Неожиданно легко. Я приникаю к нему, будто форма моего тела всегда была выточена под изгиб его — будто он создан, чтобы заслонить собой женщину, полную горя, от призраков сломанной девочки. Я вздыхаю, позволяя себе эту краткую передышку, и благодарна, что сейчас он не тот язвительный тип, к которому я привыкла.

Через минуту он заговорил. Его голос, низкий и густой, я почувствовала кожей, а не только услышала.

— Кукла. Та, в магазине… Она тебе знакома?

— Да.

— И ты думаешь, убийство