Смерть в летнюю ночь - Кристина Додд

Так вот в чем дело! Сегодня вечером князь мне даже понравился, но теперь же я испытывала к нему лишь презрение и досаду.

– Ах так? Наш добрый князь ради спокойствия в городе готов пожертвовать моим счастьем?

Поддержание в городе мира и спокойствия… ведь в этом и заключается смысл его служения, и у него были веские причины, чтобы поступать так: он пережил гибель отца, его самого подвергали пыткам, в его памяти еще свежи воспоминания о сражениях на улицах, о безвременной кончине матери, осиротившей и его младшую сестру. И все же для чего приносить в жертву именно меня? Какой бы умудренной опытом я себя ни считала, мне, черт побери, еще нет и двадцати лет, впереди меня ждет целая жизнь, увлекательная и красочная, как дорогой персидский ковер.

– Князь Эскал заверял меня, – весело продолжал между тем Лисандр, – что он не позволит герцогу Стефано тебя обижать. Намекал на то, что все не так, как кажется на первый взгляд.

– Ну-ну… – отозвалась я, поставив локти на перила, что побудило Лисандра опустить взгляд на мою грудь; он не мог оторвать от нее пылающих глаз, словно пытаясь прожечь насквозь тонкую материю и увидеть то, что под ней скрывалось.

Я прикинулась, будто ничего не замечаю, – сейчас мне хотелось понять ход мыслей князя.

– А что ему оставалось делать? – продолжила я. – Расторгнуть помолвку не так‐то просто, это тебе не ниточку порвать.

– Вот именно! Тут нужна дипломатия. Он благородный синьор и герцога Стефано всей душой презирал, но, как правитель Вероны, больше всего он печется о благополучии подданных, – сказал Лисандр и многозначительно кивнул в мою сторону. – Всех его подданных, Рози.

– Даже таких ничтожных, как я?

Он усмехнулся в ответ.

– Да, даже таких удивительных, как ты, с твоей тонкой талией и изысканной натурой. Когда он твердо поклялся мне, что непременно вступится за тебя, я дал ему слово, что буду избегать твоего соблазнительного общества, пока ты не освободишься от этой гнусной сделки.

– Ну вот, я теперь свободна! – воскликнула я. Голова моя кружилась от радости.

Но что‐то в его словах меня насторожило. Я еще ближе наклонилась к суку, который он оседлал.

– Послушай, Лисандр, а это не ты ли, часом, убил герцога Стефано?

– Нет, прекрасная синьорина, я этого не делал. А не ты ли?

– Я, конечно, польщена тем, что все настолько верят в мои силы, но, увы, это не так.

– Если мы с тобой оба невиновны, давай поразмыслим, кто мог это сделать. Ведь хотя князь Эскал и заставил наших мужчин признать тебя невиновной, дамы не столь легко поддаются его влиянию. Они обладают адским упрямством – нам, мужчинам, с ними не сравниться. Однако знай, что лично я скорее сам признаюсь в убийстве, чем допущу, чтобы имя твое покрыли позором, а тебя… отправили в изгнание.

Лисандр представал предо мной то беспечным мальчиком из волшебных снов, то взрослым мужчиной – особенно сейчас, когда предложил пожертвовать собой ради меня.

Я обожала его. А как же иначе?

– Да не убивала я герцога. – Мне казалось, что сегодняшним вечером я произношу эту фразу в сотый раз.

– Но кто‐то же убил, – веско парировал Лисандр. – Кто же? Если нам удастся найти убийцу, на тебя больше не будет падать тень подозрения.

Я кивнула, взяла с полки подушку, положила вплотную к перилам балкона и, встав на колени, оперлась о резной камень. Мое лицо оказалось вровень с лицом Лисандра.

– На празднике был кто‐нибудь, кто его ненавидел? – спросил он.

– Еще бы. Кто его вообще любил?

– Многие женщины пылали к нему страстью. Между прочим, на празднике была и его бывшая любовница, ты это знала?

– Нет! С какой стати? Как она к нам попала?

– Откуда я знаю… лично я, например, перелез через стену. А она, скорей всего, вошла вместе с толпой остальных гостей.

– Думаю, и для тебя этот способ был бы лучше, – строго заметила я.

– Это слишком просто, – обиженно отозвался он, подавшись назад и прижав руку к груди. – В роду Маркетти гордятся своим умением скрытно передвигаться, а лучший из всех нас в этом деле я.

– Ну конечно. Прости меня за нелепое замечание. Впредь оставайся невидимкой сколько душе угодно.

– Только до тех пор, пока не доберусь до твоего окна…

– Вы читаете мои мысли, синьор. Мы прекрасно подходим друг другу. – Сказано было смело и, пожалуй, самонадеянно, и я, слегка смущаясь, быстро сменила тему. – Расскажи подробнее про любовницу герцога Стефано.

Лисандр поудобней устроился на суку и подался вперед.

– Ее зовут Миранда, и когда‐то она была любовницей троватори, одного знаменитого трубадура. На горле у нее шрам от ножа, и, по слухам, рану ей нанес герцог Стефано.

В памяти у меня мелькнула картина венчания Титании с герцогом Стефано, после которого праздновали свадьбу, и на ней какая‐то эффектной внешности женщина с распущенными каштановыми локонами пела жалобную песню о страстной любви. Мне на всю жизнь врезались в память ее зеленые глаза, окруженные темными кругами. Похоже, что это именно та женщина…

– Так она была на нашей помолвке? – спросила я. – Ты в этом уверен?

– Была. Просто ты, Рози все свои силы тратила на то, чтобы вырваться из свирепой хватки герцога Стефано.

Я взглянула на оставшиеся на моих запястьях синяки.

– Пожалуй. Не знаю, что он задумал, но в том, что он желал мне зла, нисколько не сомневаюсь.

При одном воспоминании об этом у меня от страха задрожали пальцы… реакция запоздалая и тем не менее понятная. Лисандр потянулся ко мне, и впервые с первой встречи в коридоре наши руки соприкоснулись. На меня дохнуло светлым потоком утешения и покоя, губы мои раскрылись в невольной улыбке.

– Я не буду больше думать о нем, ведь больше он не причинит вреда ни одной женщине.

– К небесам возносилось много молитв, в которых люди просили Мадонну и всех святых положить конец зверствам герцога Стефано. Среди них была и моя, – голос Лисандра дрогнул. – И я не сомневаюсь в том, что случившееся – прямое вмешательство небес.

– Лисандр, – прошептала я и крепче сжала его пальцы. – Вряд ли, верша правосудие, Матерь Божия втыкает грешнику в грудь нож. Это убийство – дело рук человеческих. И мы снова возвращаемся к вопросу: кто это сделал?

– У тебя острый ум, и ты умеешь мыслить логически, – сказал Лисандр и отпустил мою руку. – Миранда действительно была на празднике – я узнал ее по шраму на шее. Я своими глазами