Смерть в летнюю ночь - Кристина Додд

По моему лицу далеко не всегда можно догадаться, о чем я думаю, но, когда сестры увидели, как я вспыхнула и опустила глаза, они отреагировали так, как и положено малышам: захохотали, затопали ногами и с деланым ужасом повалились на кровать.

Чезарио в ужасе выпучил глаза.

– Нет. Нет! Нет!!! Ты что, с ума сошла?! Ты же хранительница очага дома Монтекки!

Девочки примолкли, а София толкнула брата в плечо.

– Прикуси свой язык, мальчишка.

От неожиданности я не сразу осознала, что он сказал.

– Что? Ну-ка, повтори, Чезарио!

Чезарио бочком сполз с кровати.

– А что, так папа и говорит, – пробормотал он. – «Рози, наша хранительница, всех нас блюдет, а мы блюдем ее».

Ах вот как? Значит, меня собираются хранить здесь до старости? То есть всех устраивает, чтобы я прожила в этом доме до конца своих дней бездетной старой девой, как некая богиня мудрости, которая якобы знает ответы на все вопросы и которая всем дает советы?

Этого я хочу от жизни?

Прежде, и верно, я сама настаивала на этой роли, но… со вчерашнего вечера моя жизнь переменилась. Я познала страсть, она ударила меня, как молния, сожгла мое сердце, вызвала к жизни другую Розалину. Ту, что теперь мечтала стать богиней, героиней и возлюбленной в одном лице и прожить жизнь рядом с единственным мужчиной, готовым склониться перед ней и боготворить ее.

Я встала с кровати и начала одеваться.

– Возможно, папа прав. А возможно, и нет. Я пойду поздороваюсь с мамой… Она держится так стойко, с таким мужеством, несмотря на то что в нашем доме произошло убийство.

Глава 15

Я подошла к двустворчатым дверям родительской спальни – в покои Ромео и Джульетты без достаточных мер предосторожности не входят, – обратив внимание, что один из камней пола до сих пор шатается и скрипит, если на него наступить. Я еще зимой говорила папе, что его нужно закрепить, и папа обещал распорядиться. Я могла бы сделать это и сама, но папа всегда настаивал на своем праве лично следить за ремонтом дома Монтекки, правда занимался он этим по собственному, весьма неспешному графику. Весной я снова ему об этом напомнила, но папа сказал, чтобы я прекратила нудить.

Тогда я спустила его с лестницы.

Шучу, конечно, с лестницы не спустила, но задумалась: он всегда серьезно относился к ремонту. Почему же в этом случае он не спешил исполнить мою просьбу?

Я постучала и вошла, услышав приветственный зов родителей. Мама сидела в своем удобном кресле, положив ноги на мягкий табурет. Отец стоял рядом и нежно поглаживал ее по голове.

Ему уже сообщили, подумала я. Ну что ж, тем легче исполнить свою задачу.

Одежда на мне была уличная, черный плащ перекинут через руку.

– А вот и она! – радостно воскликнул отец. – Вот и наша Рози!

– Ваша хранительница домашнего очага? – подсказала ему я.

Он сразу покраснел.

– Твой юный Лисандр так не считает.

– Папа, то, что произошло между нами, длилось не более мига. Он – не единственный, кого опьянила любовью луна и кто протрезвел с восходом солнца.

Я надеялась, что Лисандр умудрился незаметно удрать из нашего сада, и поэтому решила не упоминать ни о его наблюдательном пункте в кроне орехового дерева, ни о неожиданном падении и жестком приземлении.

– Я не понимаю тебя, Рози. Разве тебе не хочется замуж?

Папа смотрел на меня глазами, какими мои сестры разглядывают экзотических животных на местной ярмарке.

Бедный папа. Четыре… нет, уже целых пять неудачных помолвок, а он только сейчас об этом задумался?

– Я люблю только одного мужчину, – решительно сказала я, – и он для меня лучший мужчина в мире. Правда, он уже женат… на моей матери.

Я солгала лишь самую малость, но папа сразу распушил перья и на мгновение сбился с темы, которую мне не хотелось обсуждать. Пока он восстанавливал прерванную вереницу мыслей, я повернулась к матери.

– Матушка, – сказала я, – последние несколько дней я была занята подготовкой к помолвке, а потом еще это м-м-м… убийство… так что у меня совсем из головы вылетело. Тебе еще требуется лекарство от утренней тошноты?

Мой взгляд на секунду задержался на ее талии…

Джульетта невольно опустила руку на живот.

– А что, неужели уже видно? Так рано?

– Вовсе нет, мама. Видно только тем, кто об этом знает и любит тебя.

Но мама все равно расстроилась и со страдальческим видом застонала.

Я приказала принести смоченную холодной водой тряпицу, приложила к материнскому лбу, погладила по плечу и многозначительно посмотрела на отца.

Он опустился на колени рядом с женой, взял ее руку в свои ладони и приложил к груди.

– Любовь моя, я ведь хороший отец, правда?

Джульетта кивнула и прижала к глазам носовой платок.

– Я забочусь о наших детях, играю с ними, когда они маленькие, а когда подрастают, учу их фехтовать…

Забыв о стонах, Джульетта вскинула на него глаза.

– Я запретила тебе учить фехтованию наших девочек! И твоя мать тоже тебе это запрещала. Вы меня слышите, сударь?

– Конечно, mi amora [4]. Сколько бы ни умоляли меня милые девочки, я не позволю им больше даже притронуться к своей шпаге.

– Надеюсь. Она у тебя такая острая, дети могут случайно пораниться.

– Вот именно.

Мы с отцом старались не смотреть друг на друга. Моя мать, если уж чего вобьет в голову, будет стоять на своем до конца. Не дай бог ей узнать, что ее дражайший Ромео еще много лет назад заказал для своих дочерей две миниатюрных шпаги. Более того: научил обращаться с ними не только нас, но и нескольких наших подружек. Джульетта пришла бы в ярость, если б узнала. То, что шпаги затуплены, не имеет значения, ведь и тупым клинком в неопытных руках можно оставить хороший синяк. Причем как в нападении, так и в защите – это я узнала на собственном опыте.

Я стояла, сложив руки и являя собой идеальный образ женской благопристойности.

Возможно, именно это и заставило мать что‐то заподозрить. Она вытерла подсыхающие слезы.

– Ромео, я хочу спросить и про Чезарио. Он твой наследник, но пока слишком молод. Ты ведь еще не учишь его фехтовать, правда?

– Никакого фехтования, – твердо заявил папа. – После истории с Паулиной я учу его защищаться кулаками.

В прошлом году Чезарио так часто дразнил нашу пятилетнюю кузину, что та в конце концов обиделась и поставила ему под глазом синяк.

– Это хорошо, – одобрила мама папину инициативу, пряча улыбку.

– А еще лучше научить его не