Смерть в летнюю ночь - Кристина Додд

Но, увы, Лисандр не появился, зато на площадь выехал всадник на великолепной лошади – по всем признакам знатный молодой человек. Мне он был незнаком, похоже, в наш город приехал впервые. Юноша с восторгом вертел головой, казалось, его восхищало все, что он видел перед собой, – будто всю жизнь он провел в темнице, только сейчас вышел на свободу и наконец увидел, как сияет на небе солнышко. Он был столь обворожителен, что прохожие оборачивались, чтобы полюбоваться им, а мы с нянькой так просто замерли на месте как вкопанные. Я откинула капюшон и улыбнулась – искренняя радость юноши оказалась заразительной.

– Кто это? – спросила я, поскольку нянька знала в городе всех и помнила каждого по имени.

– Хм… – замялась она. – Кого‐то он мне напоминает…

И вдруг охнула и быстро накинула мне на лицо капюшон, чтобы скрыть от взгляда незнакомца.

Но она опоздала. Всадник бросил короткий взгляд на няньку, потом перевел его на меня, и наши глаза встретились.

– Синьорина Розалина! – воскликнул он и осторожно двинул к нам свою лошадь, стараясь не затоптать прохожих. – Синьорина Розалина, я ведь не ошибся? А рядом с ней грозная кормилица, которую я хорошо помню по прежней своей счастливой жизни в Вероне?

Незнакомец спешился и передал поводья с готовностью подбежавшему к нему нищему мальчишке, чтобы тот присмотрел за лошадью.

Теперь и я узнала этого юношу. Это был Орландо, брат и наследник герцога Стефано, который долгое время скрывался в изгнании. Он бежал из города еще мальчишкой от брата, опасаясь за свою жизнь. Теперь же Орландо стал настоящим мужчиной, стройным и сильным, с орлиным взором и широкими плечами. Я даже ахнула от удивления.

– Орландо, неужели это ты? Вот уж никак не думала…

– Что смогу вернуться? Да, я все‐таки дождался, когда мой брат-злодей помрет!

Орландо склонился и поцеловал мою руку.

– И кому я должен быть за это благодарен, как не тебе?! – воскликнул он, на всякий случай целуя руку и няньке.

Бедная нянюшка была так этим поражена, что краска бросилась ей в лицо, и она начисто потеряла дар речи – возможно, впервые в жизни.

Орландо и без того был в центре всеобщего внимания, теперь же прохожие слушали его слова, переводя взгляды то на него, то на меня. Да, на меня, причем смотрели на меня так, что стало ясно, что мой отец был прав: лично для меня этот город сейчас небезопасен, и это будет продолжаться, пока не затихнет скандал, вызванный смертью герцога Стефано и пересудами о моем участии. Я поглубже надвинула на глаза капюшон.

– Нет, я не убивала его, честное слово! Ну как могла я, слабая женщина, одолеть такого большого и сильного мужчину, как герцог Стефано?

– Поверь, – горячо отозвался Орландо, – я жалею, что еще много лет назад не сделал это своими руками.

Я попыталась перевести разговор на другую тему.

– Ты приехал сюда организовать похороны брата?

– Да бросьте его тело в яму для зачумленных! Мне до этого нет никакого дела!

Орландо был небрит, и короткая щетина тенью покрывала его скулы, приподнявшиеся в злобной усмешке.

– Сколько ни жги свеч и лампад за упокой его души, ничто не спасет ее от адского пламени… Правда, никто и не станет этого делать.

– Говорите тише, синьор, умоляю вас, – негромко попросила его нянька.

Орландо, наконец, обратил внимание на выражение моего лица и на нянькин испуганный голос и снова сверкнул очаровательной улыбкой, которая привлекла к нему наше внимание.

– Прошу прощения, прекрасные дамы, – сказал он и, приложив руку к груди, поклонился. – Совсем забыл, как надо вести себя в приличном обществе. Как поживают ваши родители, синьорина Розалина?

– У нас все хорошо. А как вы поживаете, сударь? Как ваши родители?

– Я за ними послал. Они жили в старом замке – их туда отослал брат в надежде, что в холоде и сырости они подхватят воспаление легких и умрут. Сейчас они едут сюда, а когда прибудут, мы вместе положим конец этому гнезду похоти и разврата.

Орландо взял поводья коня и бросил мальчишке монету.

– Простите, что задержал вас, вы, наверное, торопитесь по своим делам… но не иначе как сам Бог привел меня сюда, Розалина, чтобы я смог поблагодарить тебя. Addio [6], прекрасная Рози, наши пути еще обязательно пересекутся.

– Прямо двуликий Янус, – сказала я, пока мы с нянюшкой провожали его взглядами, – одна сторона светлая, а другая темная.

– Нельзя, чтобы тебя видели с ним, это может быть опасно. Давай-ка поскорей уйдем.

Нянька подтолкнула меня вперед; я знала, что в рукаве у нее спрятан острый нож. Мы свернули в переулок, застроенный домами аптекарей. Высокие деревья заслоняли солнечные лучи, и здесь царил полумрак.

Над дверью каждой аптеки здесь красовалась резная вывеска с обвитой змеей чашей и указанием на особенности заведения. На вывеске брата Лоренцо чаша была помечена крестом. Это значило, что хозяин посвятил свою жизнь Богу.

А вот чуть дальше – в темном тупике, которым заканчивался переулок, располагалась еще одна лавка, и чаша на ее вывеске больше походила на котел, из которого валил пар. Оттуда доносился запах колдовских зелий и отваров, а заправляли там две женщины – Агата и Нунциатина, которые на людях появлялись всегда с закрытыми лицами.

Глядя на них, брат Лоренцо всегда с тревогой качал головой. Его лавка стояла в переулке первой по правую руку, и здесь света было больше всего. Нянька открыла дверь, и колокольчик над ней брякнул. Она протянула мне корзинку, наполненную едой для брата Лоренцо, а когда я вошла внутрь, закрыла дверь за моей спиной – сама она, как всегда, отправилась обратно на рынок, закупить продуктов и повидаться с подругами.

Я оказалась в полумраке погруженной в тишину тесной лавочки, освещаемой лишь светом, что проникал сквозь два грязных окошка. Я сделала глубокий вдох, вобрав в себя запах пергамента старинных книг, бумаги, сушеных трав, целебных порошков, свежих цветов и пыльных бутылок, и впервые душевное напряжение последних нескольких дней ослабло, и на душе стало немного легче. Здесь, на плотно утоптанном земляном полу, среди этих высоких столов, я чувствовала себя как дома.

Из задней комнаты доносились мужские голоса. Брата Лоренцо я узнала сразу, а вот другой голос меня несколько смутил; мне показалось, что он очень похож на…

Занавеска, разделявшая помещения, вдруг откинулась, и предо мной, озабоченно хмурясь, появился князь Эскал с какой‐то бутылкой в руке.

Мы оба очень удивились этой встрече.

– Синьорина Розалина! – воскликнул он.

– Мой