Последняя жертва озера грешников - Марина Владимировна Болдова

— Присоветовала сама Краевская, мы знакомы… совсем немного, — запнулся он на секунды. — Маргарита Ильинична и готовила сделку. Я давно присматривал жилье в старом фонде поближе к порту. Работаю там в ресторане «Волга» шеф-поваром. А что-то случилось? Все же чисто прошло, по закону? У меня квартиру не отберут?

— Когда вы видели Ляну Фандо в последний раз?

— Да девятнадцатого же! На сделке. А вечером она улетела в Германию. Вы же в курсе, наверное, что у нее погибла вся семья?

Сотник замер. Точно! Этот случайный мужик в ее жизни, всего-то покупатель жилья, давно знает о трагедии, а он, ее друг, каким себя всегда считал — узнал об этом буквально пару часов назад… И личные вещи перевезти она поручила все тому же левому мужику. Сильно. А как же звонок другу?

Он бы смертельно обиделся, но тут же и простил бы, только бы Ляна, его Ляна, за которую так ноет душа, оказалась жива.

— Я свободен, товарищ майор? — раздалось робкое, и Сотник с удивлением посмотрел на Ткачева — задумался так, что забыл, что тот все еще стоит рядом с ним.

— Когда вы узнали о крушении самолета?

— Я был у Ляны Шандоровны семнадцатого. Знаете, хотелось все же рассмотреть будущее приобретение. Можно бы и не глядя, конечно, за такую цену. За документы не беспокоился, Маргарита Ильинична заверила, что сделка чистая, недвижимость без обременения. Но вдруг бы там какие-то глобальные проблемы обнаружились? Так что, решил подстраховаться.

— Открыла хозяйка? Она была одна?

— Да, одна. И я не сразу понял, что с ней не все в порядке. А она все твердила, что уезжает, вот прямо сейчас, сделки не будет. Да, я испугался! Уговаривал, потому что понять не мог — утром же все было хорошо! Собрался уже уходить не солоно нахлебавшись. Но она вдруг призналась, что у нее погибла вся семья. Представьте, я поверил сразу! Она была как неживая сама. А потом вдруг ей стало совсем плохо, она упала. Я не мог ее оставить. Отнес в кровать, простите за подробности.

— Скорую вызывали?

— Нет, она пришла в себя довольно быстро, — вновь с небольшой заминкой, которую тут же отметил Сотник, произнес Ткачев.

— И вы ушли? После того, как она согласилась остаться на сделку, так?

— Да, так. За что я очень благодарен, дай бог ей здоровья. Только попросила вещи перевезти. Доверила, то есть, — чуть не с гордостью отметил Ткачев.

— То есть, семнадцатого вы провели в квартире не больше двух часов и больше до девятнадцатого Ляну Шандоровну не видели?

— Нет. Встретились утром в МФЦ. Женщина была жива и здорова, насколько возможно при таких обстоятельствах. Вы думаете, что с ней что-то случилось? Да нет же, она улетела в Германию — как иначе? Такое горе…

— Сделка прошла без проблем?

— Да. Документы в МФЦ сдали, а после мы поднялись на этаж в офис нотариуса, я расплатился в ее присутствии…

— Как? Наличными? — перебил Сотник.

— Да, мы договаривались… четыре миллиона пятитысячными купюрами.

— Вы хотите сказать, что Ляна ушла с такой суммой в сумочке одна? Без сопровождения? И вы ее после сделки не видели и не созванивались?

— Нет, не видел. Она ушла, я еще остался у Краевской.

— Понятно, — Сотник одарил Ткачева тяжелым взглядом. «Кретин! Жлоб!» — мысленно обозвал он мужика и неожиданно спросил:

— Какая у вас машина?

— Какая? У меня нет автомобиля, даже прав нет. Была старая «лада», на ней ездила жена.

— Позвоните, если что вспомните. Какие-то детали, — попросил или, скорее, приказал Сотник, протягивая визитку.

— Обязательно! До свидания, — с явным облегчением распрощался Ткачев и направился к выходу со двора.

Михаил сел за руль и, ни на что не надеясь, набрал номер мобильного Ляны. Напрасно. Тогда он позвонил Юле Морозовой.

— Юля, мне нужно посмотреть кое-какие камеры, сможешь подключиться? Отлично, еду.

Михаил пересказал Юлии то, услышал от Ткачева.

— Давай для начала посмотрим камеру во дворе дома.

— Нет там камер, Михаил Юрьевич. Двор закрытый, небольшой. Стоянка на шесть машин, прямо под окнами. Рядом два здания — бывший корпус педагогического колледжа и его же общежитие. Оба признаны аварийными, не используются уже много лет. Охрана сидит со стороны соседнего двора. Кстати, охраняет известное вам агентство «Кольт».

«Похоже, Мальцев захватил весь Центральный район», — подумал Сотник.

— Первая камера по ходу из двора — на перекрестке с Набережной, — сообщила Юля. — Если из арки направо — на здании офисного центра. Давайте ее сначала посмотрим. С какого числа? Фандо прилетела из Германии пятнадцатого.

— Вот давай с этого…

Он вглядывался в прохожих, но Ляны среди них не было. Ни пятнадцатого, ни шестнадцатого. Ни на одной из камер.

Дважды попался Ткачев, шел явно от автобусной остановки. Дважды, семнадцатого и девятнадцатого, и то чисто теоретически, желтого цвета такси могли увезти-привезти Ляну — рядом с водителем, как ему показалось, сидит она.

— На «Вертикали», где в МФЦ была сделка, камер много, и парковка там охвачена полностью. Смотрим?

— Запускай.

Он смотрел, как бегают по клавиатуре пальцы девушки, а из головы не шел разговор с Ткачевым. Тот утверждал, что уговорил Ляну не отменять сделку. Но, зная ее упрямство, Сотник сильно сомневался, что удалось ему это быстро и легко. Если Ляна решила улететь в тот же день, семнадцатого, купить новый билет для нее не проблема. И зачем ей эта сделка? Чего ради она поменяла планы?

— Михаил Юрьевич, смотрите. Я нашла — Ляна Шандоровна садится в такси у центрального входа. Это же она?

— Да. Увеличь номер машины. Так. А теперь давай первую камеру примерно через минут сорок… Вот та же «Гранта» проехала перекресток. То есть, Ляна вернулась домой и никуда не заезжала?

— По времени, учитывая пробки, только если ненадолго. Минут на двадцать.

— Сбербанк рядом есть?

— В той же «Вертикали» на первом этаже справа от центрального входа. Только их камеры я не смогу посмотреть.

— Не нужно. МФЦ в другом крыле. Зачем бы ей тащиться сюда? Только, чтобы положить наличку, которую она получила от Ткачева, на счет.

— Логично, — согласилась Юлия.

— После этого она вернулась домой. А вечером не села в самолет в Дрезден. Что-то произошло именно в этот период — с момента возвращения из «Вертикали» и примерно до восьми — крайний срок, когда она могла выехать в аэропорт, чтобы успеть на регистрацию. Юля, выясни, не заказывала ли она такси на вечер.

— Мне нужно время, товарищ майор. У нас в городе шесть только крупных агрегаторов такси.

— Начни с того,