Год багровых убийств - Карасуми

Дом Чэнь Линь Шуфэнь был расположен очень близко к морю – на фотографии на первом плане был морской пейзаж.

Здешние мужчины соответствовали описанию Вань Ша Лана: раздетые по пояс, смуглые от загара, с сигаретами в зубах и глубокими думами на лицах.

– Где, ты говоришь, подают этот твой суп? – спросила Юэсюэ, выйдя из машины, доставая из пачки сигарету.

– Сейчас гляну. – Воодушевленная путешествием Цзинфан тщательно высматривала нужное заведение, сверяясь с путеводителем как с компасом: одним глазом осматривала улицу, другим глядела в путеводитель, сверяясь с нарисованной картой и сторонами света.

– Ты разве уже не бывала здесь? Зачем тебе карта?

– Когда я приезжала сюда, то была поглощена делами труппы; откуда бы у меня взялось столько свободного времени, чтобы ходить по местечкам с вкусной едой?

Похоже, что на этой улочке были сосредоточены все необходимые для повседневной жизни обитателей поселка лавочки и магазины. Помимо туристов вроде Цзинфан местные тоже отоваривались здесь. Несмотря на то что фаньтан считался традиционным ритуальным супом церемонии Байбай, посвященной поклонению алтарю со статуями божеств и табличками предков, который подносили богам и ели сами во время церемонии, дабы вымолить благополучие, в то же время это было одно из блюд, которое местные включали в свою повседневную трапезу.

– Вон он, вон он! – Цзинфан радостно указала на вывеску «Одна порция фаньтана – двадцать юаней».

Внутри была куча народу. Присев за стол к какому-то старичку, девушки принялись смаковать суп, одновременно обсуждая свои дальнейшие действия.

– Итак, первая остановка – это ее дом? – спросила Цзинфан, допив рисовый бульон и удовлетворенно прищелкнув языком. – Сперва поговорим с местными. Ты здесь кого-нибудь знаешь?

– Нет, но мы можем пойти в храм Чжаосин и спросить там. – Цзинфан закрыла путеводитель и небрежным жестом махнула им по столу. Похоже, после того как путеводитель помог ей отыскать заветное заведение с фаньтаном, он тут же утратил для нее всякую ценность. Предстоящий им путь Цзинфан знала как свои пять пальцев и свободно ориентировалась, словно у себя дома. Ее лицо выражало самоуверенность и удовлетворение. Юэсюэ сочла это весьма забавным и слегка улыбнулась.

– Чему ты улыбаешься? Только что была такая серьезная…

– Да так… Мне кажется, ты не просто хорошо знаешь это место, но тебе здесь еще и очень нравится.

Юэсюэ до этого момента ни разу не интересовалась прошлым Цзинфан, полагая, что это ее личное дело. Она терпеливо ждала момента, когда подруга сама захочет все ей рассказать, и тогда она, конечно же, ее выслушает. В то же время Юэсюэ сама не слишком любила расспросы Цзинфан о том времени, которое она провела в США, и тем более о времени, предшествовавшем ее отъезду, включая ее отношения с Лицзяо.

Впрочем, поскольку выдался такой редкий случай, Цзинфан рассказала о своей жизни до того, как она устроилась работать в университет ассистентом Юэсюэ.

– Я же говорила, что я – вольная странница, а ты мне все не веришь, – произнесла девушка, зачерпнув полную ложку густого супа с дарами моря. На ее лице отразилось блаженство, вызванное ароматами сушеных креветок, щупалец кальмара, сельдерея и пекинской капусты.

– Верю, конечно, верю… Но тайваньская опера действительно выходит за пределы моего воображения.

– Ну я же как-никак статистка. – Цзинфан игриво сложила пальцы левой руки в жест орхидеи [25], пальцами правой изобразила жест ловли росы [26], а затем ткнула ими в направлении носа Юэсюэ. – Таких, как ты, что перестали уважать классическое искусство и ходить в театры, с каждым годом все больше и больше. Когда мы ставили шатер у храма и давали представления для Мацзу, яблоку негде было упасть, людям не хватало мест на скамейках.

– С чего ты взяла, что Мацзу смотрела вашу пьесу?

– Если вкладывать душу в игру, то она обязательно посмотрит.

– Если б она действительно смотрела, то всего этого не случилось бы, – саркастически заметила Юэсюэ.

– Это совсем другое дело… – Цзинфан мельком посмотрела на посетителей за соседним столиком. Кажется, они тоже слышали, как Юэсюэ непочтительно отзывалась о Мацзу, и как раз собиралась возразить своей спутнице, но так и не смогла толком объяснить, что же в этом деле такого другого.

Храм Чжаосин, главным божеством которого являлась Мацзу, был духовным центром Шуйдиляо. Чэнь Линь Шуфэнь не имела каких-либо особенных религиозных взглядов: вместе со всеми она поклонялась Мацзу и духам-владыкам ванъе, защищающим рыбаков. На всех она производила впечатление добропорядочной спокойной женщины, которая молча воскуривала благовония и творила молитву или принимала участие в общем ритуале поклонения божествам.

В тот год в погоне за сенсацией журналисты наперебой спешили взять интервью у представителей храмовой общины. В своих журналистских расследованиях они приходили к таким выводам, что если моральные ориентиры Чэнь Линь Шуфэнь базировались на культе Мацзу, то по количеству зажженных ею светильников Тайсуй [27] или частоте участия в ритуалах шоуцзин [28] и цзицзе [29] можно было определить трудности, с которыми ей пришлось столкнуться, что могло помочь продвинуться в понимании ее прошлого, несмотря на ее упорное молчание.

Юэсюэ насчет подобного рода грубых манипуляций чувствовала себя совершенно беспомощной.

– Если всё в порядке – поклоняйся богам, а если что-то случилось – вали все на психические расстройства… Неудивительно, что на улице полно шарлатанов – предсказателей и гадалок, – но за профессиональной помощью психиатра почему-то никто обращаться не спешит.

– Вот поэтому все так нуждаются в тебе, чтобы ты наконец привела в порядок нравы в этой стране. – Даже поклонявшаяся Мацзу Цзинфан прекрасно понимала, что Чэнь Линь Шуфэнь нуждается в помощи психиатра, поэтому тут же продолжила с набитым ртом: – Начальная школа находится прямо рядом с храмом, мы можем зайти туда по дороге.

Согласно СМИ, а также информации, добытой Се Вэньчжэ по своим особым каналам, в год, когда Чэнь Линь Шуфэнь совершила преступления, она выбирала своих жертв и вступала с ними в контакт у ворот начальной школы. В том числе благодаря этой информации можно было прийти к выводу, что жертвы Чэнь Линь Шуфэнь не были случайными детьми, у нее имелись критерии отбора. У всех серийных убийц есть своя система; была она и у Чэнь Линь Шуфэнь, просто сейчас пока что не удалось вычислить ее паттерны.

– После визита в школу заглянем к матери Чэнь Линь Шуфэнь. – Неизвестно, нарочно или нет, но эту фразу Юэсюэ произнесла громче предыдущих, особенно выделив имя Чэнь Линь Шуфэнь.