Современный зарубежный детектив-23 - Шахназ Сайн

class="p1">– Нет! – закричал он в пустоту, яростно захлопнув дверь спальни. – Нет! – орал обезумевший от бесконечного горя парень с глазами, полными паники и безысходности. Эти стены стали свидетелями его самого оглушительного поражения.

Стоя посреди комнаты, Тимур без остановки рычал в пустоту, сжав руки в кулаки до побеления костяшек:

– Этого не должно было произойти! Она не должна была выйти за него замуж! Не должна была!

Тимур сорвался.

Хрупкая, едва удерживавшая его в рассудительности часть разума рухнула, в одночасье уступив место самому тёмному и неподвластному отчаянию.

Тимур крушил всё, что попадалось под руку. В зеркало полетел стакан, от удара разлетевшийся на осколки. Он не расслышал звук бьющегося стекла – в этот момент Тимур не слышал ничего, кроме внутреннего рёва, рвущегося наружу. Следом полетели металлические предметы. Его потрескавшееся отражение в зеркале шкафа во весь рост рассыпалось на десятки осколков.

Плазменный телевизор, висевший на стене напротив кровати, с грохотом рухнул на пол. В ярости Тимур перевернул стол, стулья, а затем схватился за напольный торшер и принялся крушить книжные стеллажи, крича во всё горло.

Книги разлетелись в стороны, его рёв перешёл в бешенство, глаза налились кровью, а грудь, казалось, вот-вот разорвётся от переизбытка адреналина.

Впервые Тимур дал выход своим эмоциям. Эта боль захлестнула его душу, не оставив ни единого шанса смириться с произошедшим.

Это была нестерпимая боль. Всепоглощающая. Безжалостная.

Его крик перешёл в плач. В слёзы, которые он никогда не позволял себе и которых никто никогда не видел на его глазах. Но в эту ночь молчаливые стены особняка впитали в себя эти минуты сломленности несмелого человека.

Тимур осознал, что в случившемся виноват не только Ратмир, не сумевший сделать шаг назад, но и он сам.

Он виноват в том, что годами любил Лейлу молча.

Он виноват в том, что ни разу не нашёл в себе силы признаться ей.

Он виноват в том, что бездейственно наблюдал, как она влюблялась в его друга.

Он виноват в том, что не сумел показать ту красоту и глубину чувств, которые испытывал к ней.

Он. Виноват. В том. Что потерял. Любимую.

Дикий плач, сотрясавший мужское тело, заставил его отбросить торшер и рухнуть на колени. Ему было всё равно, что вокруг царил хаос и не осталось ничего целого. Исцарапанными окровавленными ладонями он закрыл лицо и, склонившись к полу, завыл.

Но боль не отступала.

Боль усиливалась.

Сложно было сказать, сколько времени прошло, прежде чем Тимур перестал кричать. А когда он охрип настолько, что горло отказывалось издавать звуки, он наконец опустошённо притих.

Руки ныли от напряжения, голосовые связки горели, а сердце разрывалось на части. Беспомощно лёжа на полу, он сжался в позе эмбриона и уткнулся головой в согнутые колени. Закрыв глаза, он хрипел, не в силах больше ни кричать, ни плакать. Слёзы закончились, и на смену им пришёл холод, мурашками пробежавший по скрюченной спине.

Дверь тихо отворилась, послышались осторожные шаги.

Это был Тахир с подносом.

Мужчина средних лет, под чьим присмотром выросли все трое детей Мурада Давидовича, знал каждого из них лучше, чем кто-либо. И он предполагал, что в этот вечер свадьба Лейлы обернётся для старшего из семьи Тагиевых настоящей волной боли, перед которой тот падёт.

Дворецкий поставил на стол бутылку виски и гранёный стакан. И молча вышел из спальни. Его обычно бесстрастное лицо исказило беспокойство, которое он не смог скрыть. Тахир понимал: молодое сердце горело, и будет лучше, если Тимур этой ночью утопит своё горе в алкоголе и никуда не поедет. Да и Алан уже был в пути. Едва Тимур промчался мимо Тахира, дворецкий позвонил ему и попросил приехать.

Слипшиеся от слёз и пота веки Тимура дрогнули, длинные спутанные ресницы разомкнулись. Ему пришлось приложить усилия, чтобы онемевшее от психологического шока тело наконец подчинилось. Поднявшись на ноги, едва сохраняя равновесие, он подошёл к столу и схватил бутылку. Опустившись на пол, прислонившись спиной к кровати, Тимур открутил крышку и сделал первый глоток. Запрокинув голову, он зажмурился, ощущая, как огонь разливался по горлу, наполняя тело тягучим теплом.

Полчаса спустя приехал Алан. Он не был на свадьбе, но, прекрасно зная, что творилось в душе брата, догадывался – тому понадобится помощь. И не ошибся. Перед отъездом он предупредил Тахира: как только Тимур появится, нужно сразу же сообщить ему, и он примчится, где бы он ни был.

Алан боялся за состояние брата. И до последнего не понимал, чего можно было ожидать от него.

Распахнув дверь спальни, Алан вошёл внутрь и замер, ошеломлённо озирая разрушенное пространство комнаты. Всё было перевёрнуто с ног на голову: пол усеян битым стеклом, вещи разбросаны, книги раскиданы, стеллаж повален. От зеркала в шкафу остались лишь жалкие осколки.

Взгляд Алана остановился на Тимуре. Тот исподлобья уставился на него потрясёнными, красными от слёз глазами.

Улыбка, больше похожая на гримасу боли, исказила лицо Тимура, делая его похожим на безумца – того, кто не просто утонул в своих чувствах, а кто больше не знал, как существовать дальше.

Алан был его полной противоположностью.

Живой, энергичный, с румянцем на щеках и тёмно-русыми волосами, слегка прикрывавшими уши. Чёткие, выразительные черты лица подчёркивали густые брови и длинные ресницы.

Когда он осознал масштаб произошедшего, его серые глаза в одно мгновение потемнели, будто солнце закрыла собой набежавшая туча.

– Брат… – Алан застыл в дверях, не решаясь сделать шаг. Он хорошо знал Тимура, но никогда не видел его в таком сломленном состоянии.

– Уходи, – прохрипел Тимур и снова приложился к бутылке. Он опустошал её с пугающей скоростью.

Алан не собирался слушаться – по крайней мере, не сегодня. Прикрыв за собой дверь, он краем глаза заметил в конце коридора тень Тахира, наблюдавшего за ситуацией издалека.

Подойдя к кровати, Алан опустился на пол рядом с братом, отодвинув разбросанные вещи и осколки. Между ними стояла полупустая бутылка. Тимур потянулся к ней, но, сделав глоток, закашлялся. Алан похлопал его по спине, нарушив тяжёлое молчание:

– Ты переживёшь это. Вот увидишь.

Тимур откинул голову назад и закрыл глаза.

– Не переживу, – отрезал он хрипло.

– Сможешь, брат. Ты сильнее, чем думаешь.

Тимур медленно повернул к нему голову и с трудом приоткрыл налитые кровью глаза.

Потребовалось