Зарубежный детектив - Мэри Хиггинс Кларк

убийстве Хантера, но она не стала скрывать, что ревновала его к Габриэль Лосон, а также солгала Лори и ее команде, чтобы те поверили в ее невиновность. Ее заключительные рыдания — «простите меня» — были исполнены сожаления.

Всего нескольких кадров того момента будет достаточно, чтобы убедить зрителей в ее виновности. Неудивительно, что собственный адвокат советовала ей отказаться от этой затеи.

Как и следовало ожидать, Бретт стал требовать от Лори точной даты выхода передачи в эфир. На что та ответила, что хотела бы найти еще пару человек, знавших Кейси в прошлом, однако пообещала, что монтаж передачи будет закончен в самое ближайшее время.

Она думала о том, у кого еще можно взять интервью, когда услышала в коридоре разговор на повышенных тонах, причем доносился он со стороны ее кабинета. Завернув за угол, Лори увидела Грейс. Стоя на высоченных шпильках, та пыталась успокоить взвинченную Полу Картер.

— Даже если мне придется для этого истратить последние деньги, — услышала Лори, — я найму команду адвокатов, и ваша студия на долгие годы увязнет в судебном разбирательстве. Вы рушите наши жизни!

— Миссис Картер, может, нам лучше поговорить у меня в кабинете? — предложила Лори.

Она не стала перебивать Полу, и та проговорила несколько минут. Когда же мать Кейси сделала паузу, чтобы перевести дыхание, Лори протянула ей копию подписанного ее дочерью договора.

— Это ксерокопия — на тот случай, если вы решите его порвать. Здесь все написано ясным языком. Кейси дает согласие на откровенное интервью без запретных тем, а также на выпуск передачи в эфир. Она не имеет права редактировать материал или иным образом мешать или препятствовать нам. И помните, ваша дочь первой обратилась к нам с просьбой ей помочь. Я не навязывала себя вашей семье.

Пола впилась глазами в листок договора. Лори видела, как боевой дух постепенно выходит из нее.

— Скажите, вы мать? — тихо спросила она.

— Да, — бодро ответила Лори. — У меня девятилетний сын.

— Молите Бога, чтобы он никогда не разбил вам сердце. Для меня нет ничего больнее, чем окончательно потерять дочь.

Ну наконец-то! Даже мать Кейси была уверена в виновности дочери. Ибо что, как не это, она имела в виду, говоря, что Кейси разбила ей сердце. Дочь разбила его, совершив чудовищное преступление!

— И давно вы это знаете? — спросила Лори.

Женщина поджала губы и покачала головой.

— Вы не перед видеокамерой, Пола. Я не стану повторять то, что вы скажете мне здесь.

— Мы пытались верить. Мы с Фрэнком молили Бога, чтобы тот помог нам сохранить веру в нашу дочь. Но на улики невозможно закрыть глаза. Остаточный пороховой след на руках. Наркотик в сумочке. И кому, как не нам, знать, какой вспыльчивой она может быть. Когда Хантер начал обучать ее стрельбе, Фрэнк как-то раз пошутил, что Кейси лучше не доверять оружие. Ей же не хотелось ничего другого, кроме как стать миссис Хантер Рейли. И если ей показалось, что этого не будет… — Пола не договорила. — Именно поэтому Фрэнк советовал ей сделать чистосердечное признание. Он считал, что тюрьма даже может пойти ей на пользу. Но пятнадцать лет… Он ее так больше и не увидел. Не дождался, когда она выйдет на свободу. Лори, поймите, моя дочь пережила сильную душевную травму. Могу ли я — как мать другую мать — убедить вас придумать что-то другое и не выпускать эту передачу в эфир?

Лори покачала головой. Она могла разве что ее выслушать.

— Я с самого начала знала, что эта передача — ошибка, — тихо сказала Пола. — После того, как вы впервые пришли к нам в дом, даже Анжела спросила меня, можно ли отговорить Кейси от этой затеи. Ей почему-то казалось, что Кейси наверняка допустит какой-нибудь промах — и в результате будет выглядеть даже хуже, чем на суде.

— Вы хотите сказать, что, по мнению Анжелы, Кейси виновна? Лично у меня сложилось противоположное впечатление.

— Она производит его на всех. Я стараюсь не обижаться на Анжелу за то, что Кейси считает ее единственной, кто остался верен ей до конца, но, если честно, у Анжелы тоже имеются сомнения. Она всегда говорит: «Если Кейси твердит, что не делала этого, значит, она этого не делала», — однако это вовсе не значит, что сама она в это верит. Но я давно уже смирилась с этим ударом. Меня больше волновало другое. Я боялась, что Кейси сорвется и не протянет до конца срока, если не будет знать, что хотя бы кто-то безоговорочно на ее стороне. И я разрешала Анжеле играть ее роль.

— Пола, меня это не касается. Но что вы будете делать, когда передача выйдет в эфир? Вы будете молча стоять рядом, пока Кейси будет обвинять в убийстве Хантера кого угодно, кроме себя? Она уже отсидела свой срок. Может, для нее же будет лучше, если она, наконец, признает правду о том, что совершила, пусть даже лишь перед своей семьей.

— Как я уже сказала, я надеюсь, что ваш сын никогда не разобьет вам сердце. Мое было разбито в тот момент, когда я поняла, что моя дочь никогда не скажет мне правды. И если вы повторите то, что я сегодня сказала вам, я буду все отрицать — точно так же, как и моя дочь.

Глава 57

Не успела Лори посадить Полу в лифт, как двери соседней кабины открылись, и из нее вышла Шарлотта — в джинсах и черной толстовке с капюшоном, с логотипом «Ледиформ» на груди. В рабочие дни Лори привыкла видеть подругу в элегантном брючном костюме.

— Вот это сюрприз! — воскликнула она. — Неужели ты собралась ограбить банк?

— Думаю, это было бы куда увлекательнее. Но нет, просто я еду в Бруклин. — Она произнесла это так, будто собралась в другую страну. — Надо подготовить склад к показу моделей. Дизайнеры по декорациям начали работу еще вчера, но дел еще остается целый вагон. Нам с Анжелой нужно пройтись по окончательным планам.

С головой уйдя в подготовку передачи, Лори совершенно забыла о том, что у ее подруги хватает собственных забот.

— Я могу вам чем-то помочь? Хотя, если честно, в показах моделей я полный ноль.

— К сожалению, я пришла к тебе с другой просьбой. Я про кузину Анжелы. Мы могли бы поговорить?

Шарлотта искренне удивилась, когда Лори сказала ей, что у нее побывала мать Кейси.

— Она только что ушла. Я объяснила ей, что Кейси подписала договор и теперь не может отозвать свое согласие.

— Я сказала Анжеле,