Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер

Когда она сняла с себя короткую кожаную куртку с поясом на талии, его охватил восторг при виде ее гибкого тела. Она напоминала амазонку высоким ростом, прямыми плечами и мускулистыми, обтянутыми черным нейлоном ногами. На ней были красная блузка из тонкого шелка и короткая юбка. Чулки имели шов сзади. У Хенрика пересохло во рту, и он поспешил впереди своей гостьи на кухню налить ей бокал вина. Ему с трудом верилось, что такое существо могло оказаться в его убогом деревенском жилище.

— Как у тебя красиво, — сказала Селин и огляделась, не снимая ни туфли, ни очки.

«Она действительно шикарная», — подумал он.

На каблуках ее рост составлял почти метр восемьдесят, примерно столько же, как и у него самого.

— Дом простой, но место действительно фантастическое, и я люблю здесь работать. В тишине и покое, вдалеке от всего.

— Вдалеке от чего, например? — поинтересовалась она шаловливо.

— Ну… — протянул Хенрик и улыбнулся неуверенно. — Стрессов, людей…

— Людей? — переспросила она.

— Да, всех, кто окружает меня. Клиентов. Обязательств. Всех ожиданий…

— Я понимаю, — сказала Селин и улыбнулась.

У нее был низкий, грудной, слегка приглушенный голос. Она говорила на своеобразной смеси стокгольмского и готландского диалектов. Он не замечал этого раньше. Казалось, ее специфические черты усиливались в идиллической провинциальной обстановке. Слишком уж контрастировали с ней.

— Не хочешь посмотреть дом?

— С удовольствием, — ответила она и взяла бокал вина, который Хенрик протянул ей.

Он обратил внимание, что Селин не снимала сумку с плеча во время всей экскурсии. Она выглядела слегка настороженной за своими солнечными очками. И Хенрик сразу догадался, в чем причина. Естественно, ее одолевали сомнения, она пришла к незнакомому мужчине, с которым прежде встречалась всего несколько раз, и сейчас они вдвоем находились в его доме на краю света. Именно поэтому она не сняла туфли и очки. Явно оставляла себе возможность улизнуть сразу же, если только почувствует себя неуютно. Хенрик улыбнулся натужно, постарался придать лицу приветливое выражение. Хотел показать, что его не стоит опасаться.

Они сели за стол, и он налил себе и ей еще вина. Наконец Селин сняла очки, и он смог встретиться с ней взглядом. Ее темные глаза казались почти черными при свете свечей. Огонь, весело потрескивая, пожирал дрова в камине. Внешне все вроде бы напоминало по-домашнему спокойный приятный ужин, но это не соответствовало ощущениям Хенрика. Они явно обещали ему нечто увлекательное и опасное, словно он находился на пути в логово греха.

Он испытывал столь сильное сексуальное влечение к сидевшей напротив него женщине, что толком не мог есть. Она же истребляла дары тайской кухни с отменным аппетитом, время от времени жадно запивая их вином. Словно хотела как можно быстрее покончить с трапезой, чтобы они смогли заняться чем-то другим. Скоро пришло время наполнить бокалы снова. Хенрик поднялся и пошел на кухню принести новую бутылку вина. Его руки дрожали, когда он извлекал пробку. Аманда, дочери, искусство и все прочее ушло на второй план.

Разговор за едой получился непринужденным, хотя каждая фраза давалась Хенрику не без труда. Он рассказал о своей работе, ни словом не упомянув ни жену, ни детей. Даже предусмотрительно снял обручальное кольцо и спрятал в шкафчик в ванной. Надеялся, что Селин не заметила его при их предыдущих встречах. Хотя таких, как она, женщин подобное, пожалуй, заботит меньше всего. Наверное, ее в первую очередь интересовал классный секс. Точно как и его.

«Эта женщина, похоже, своего не упустит», — подумал Хенрик Дальман, сгорая от нетерпения.

Он переключил свой телефон на беззвучный режим и положил его на подоконник рядом с собой, пару раз он замечал, как телефон вибрировал, и понимал, что это звонит Аманда, которая всегда хотела пожелать ему спокойной ночи, если они спали в разных местах, но игнорировал его. Взамен делал новый глоток вина и снова обращал свой восхищенный взор на сексуальную женщину, составлявшую ему компанию. Сейчас он сидел здесь. И мог позволить себе такую вольность.

Когда они поели, Хенрик убрал тарелки, включил музыку едва слышно и поспешил в ванную. Встретился взглядом со своим отражением в зеркале. Он показался себе практически неотразимым.

«Теперь вперед, — подумал он. — Мы оба знаем, чего хотим».

Он был немного пьян от нескольких бокалов вина и торопливо вымыл руки, потом на всякий случай еще слегка побрызгал себя дезодорантом.

Вернувшись на кухню, Хенрик понял, что ему нет необходимости напрягаться. Селин отодвинула стул от стола, откинулась на спинку и, широко раскинув свои длинные ноги, смотрела ему прямо в глаза. Она начала медленно расстегивать блузку. Он уже видел черный бюстгальтер под ней. Юбку она высоко задрала, обнажив бедра до того места, где резинки соединялись с поясом для чулок.

— Я знаю, чего ты хочешь, — сказала она хрипло, поднялась и протянула к нему руки. — Ты еще не показал мне спальню.

Хенрик громко сглотнул комок в горле, прижал к себе Селин, страстно поцеловал. Ее губы были мягкими и теплыми, но язык твердым и игривым. Ему подумалось, что она, наверное, многое умела им делать. От поцелуя у него пошла кругом голова. Когда они покидали кухню, Селин потянулась за своей сумкой и пошла, покачивая бедрами, впереди него вверх по лестнице. Хенрик ласкал их, поднимаясь за ней на второй этаж, бедра оказались гладкими и упругими. Под тонкой юбкой угадывались контуры стрингов. Целуясь, они упали на кровать. Хенрик от возбуждения находился на грани обморока. Селин сунула руку в свою сумку, которую так до сих пор и не выпустила, и выловила оттуда металлический предмет, заблестевший, как только свет освещавших сад фонарей попал на него. У Хенрика участилось дыхание, когда он понял, что это такое.

— Хочешь поиграть? — прошептала она и рассмеялась, продолжая поцелуй.

Глупый вопрос. Конечно, он хотел.

Юхан провел рукой по волосам и огляделся. Повсюду вдоль стен стояли коробки, дорожные сумки и мешки с различным содержимым, а среди них бегали дети и играли с собакой. Часы показывали одиннадцать вечера, и детям давно следовало спать. Ранее в этот же день они все с вещами прибыли из Стокгольма, где попробовали жить какое-то время. В глубине души Юхан надеялся, что они навсегда останутся на материке, но Эмма так и не прижилась там, и младшие дети тоже. Она страстно хотела вернуться на Готланд, в их старый каменный дом в Руме, и очень скучала по своей церковной школе, где работала учителем и где ей удалось договориться об отпуске