Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер

зданием, и Карин увидела, как оттуда на улицу вышли новобрачные, которых встретили родственники и друзья. Красивая невеста в романтическом белом платье и с фатой на рыжих волосах широко улыбалась. Шествовавший рядом с ней мужчина в смокинге посмотрел на нее влюбленными глазами и поцеловал. Карин незаметно скосилась на Кнутаса. Он, казалось, не обратил на молодоженов внимания. На мгновение она представила себя вместе с Андерсом в качестве новобрачных. И как раз сейчас это показалось ей неосуществимой мечтой.

Она постаралась выбросить эту мысль из головы и завела разговор об убийстве в парке «Хогельбю». На эту тему можно было порассуждать спокойно, не опасаясь подводных камней.

— Что ты думаешь о пряди белокурых волос, зажатой в кулаке жертвы? — спросила она и подняла глаза на Кнутаса. Она доходила ему только до груди.

— Занятно, — ответил он. — Они ведь пепельного цвета и, если верить экспертам, настоящие. По их словам, луковицы остались на некоторых волосинках, а значит, можно выделить ДНК. Будет интересно посмотреть, совпадет ли она с ДНК спермы, найденной на простыне в доме у Хенрика Дальмана.

— А если это подражатель? — предположила Карин.

— Многие детали преступления в Льюгарне попали в прессу, поэтому кто-то, вполне возможно, имитировал способ действия. В пользу данной версии говорит также и то, что убийство произошло совсем в другом месте.

Карин взяла Кнутаса под руку. Она любила, когда они разговаривали о работе. Это была несложная тема для обоих. И они сразу же становились ближе друг к другу.

Они шли по Хантверкаргатан, обсуждая орудие убийства и сходство со случаем Хенрика Дальмана. Им ведь толком не удалось поговорить об этом раньше.

— Ты смогла идентифицировать женщину, которая вместе с нашим архитектором стала членом клуба любителей нетрадиционного секса? — спросил Кнутас. — Как там ее звали?

— Мелинда Монсун. Нет, на нее у меня пока ничего нет. Это явно вымышленное имя. Она не прописана ни по какому адресу, не числится нигде на работе, ее нет вообще ни в одном регистре.

— Да, если бы я стал членом такого клуба, то, конечно, тоже не использовал бы настоящее имя, — заметил Кнутас.

Они миновали здание бывшего училища медсестер, продолжили путь вверх по улице в сторону площади Кунгсхольмсторг и через несколько минут оказались на месте. Выполненное толстыми желтыми неоновыми буквами название ресторана ярким пятном выделялось на коричневом фасаде. Кнутас открыл дверь для Карин.

— Спасибо, мастер Андерс, — пошутила она. — Подумать только, в твою честь назвали кабак в Стокгольме. Совсем рядом с полицейским комплексом, кстати.

Тем самым она попыталась разрядить обстановку. Чтобы они смогли общаться как прежде — весело и непринужденно, ведь так и положено двум влюбленным, но особо в этом не преуспела.

— Да, точно, — буркнул Кнутас с отсутствующим видом.

Метрдотель встретил их и показал столик у окна. У Кильгорда хороший вкус, констатировала Карин. Она сразу же почувствовала себя как дома в просторном помещении со стенами цвета ванили, зеркалами, кафелем и полом, покрытым черными и белыми квадратными каменными плитками. Большие круглые лампы подчеркивали атмосферу большого города, а из зала можно было наблюдать происходящее на кухне, где повара профессионально занимались своим делом. Однако это не улучшило ее настроения, поскольку она видела, как изменился Андерс. В своих мыслях он находился где-то совсем в другом месте еще с той поры, когда они встретились у отеля. У нее почти не осталось сомнений на сей счет, и она не спускала взгляда с его лица.

— Могу я предложить вам чего-нибудь выпить, пока вы будете определяться с заказом? — поинтересовался официант, который подошел к их столику с двумя стаканами и бутылкой воды.

Кнутас неопределенно хмыкнул.

— Я хотела бы бокал красного вина, — сказала Карин.

— И мне тоже, — попросил он.

Карин не могла не заметить напряжения, появившегося в отношениях между ними. Она обратила внимание на его руки, нервно теребящие салфетку. Что так мучило его? Ей следовало спросить, но она почему-то не осмеливалась этого сделать.

К счастью, официант сразу же вернулся с вином для них, и они выпили, как только он удалился. Карин открыла меню.

— Улитки, — сказала она. — Я никогда их не ела.

— Но это по-настоящему вкусно. Хотя там хватает чеснока.

Кнутас выбрал себе говяжье филе, а Карин — гольца.

Сделав заказ, они какое-то время молча смотрели друг на друга.

— Такое ощущение, словно у нас мини-отпуск, — в конце концов сказала она и улыбнулась.

— Да.

Снова Кнутас думал о чем-то другом, и она точно не придумывала это. Почему они не могли просто наслаждаться этими мгновениями, хорошим вином, едой, которую им скоро должны были принести? Что-то в поведении Андерса беспокоило ее. Словно он находился здесь, но все равно отсутствовал. Внезапно она почувствовала необходимость закурить. И толком не знала, о чем ей говорить. Сейчас она осознала, что разговор фактически поддерживался исключительно благодаря ее усилиям. Как только она замолкала, он затихал, словно все темы мгновенно увядали и падали на землю подобно высохшим листьям.

Официант сразу же вернулся с корзинкой с хлебом и тарелочкой с особым образом приправленным маслом.

— Ты какой-то молчаливый сегодня, — заметила Карин, решив, что, пожалуй, пора брать быка за рога. — О чем таком особенном думаешь? — продолжила она, в глубине души надеясь, что ему не составит труда открыться ей.

Но Кнутас только развел руками.

— Я очень устал, надо признать, — сказал он. — Конечно, приятно прогуляться и поесть, но я с таким же успехом мог бы заказать еду в номер и поваляться перед телевизором.

Карин постаралась не принимать его слова на свой счет. Что он, собственно, имел в виду? Что вопреки желанию пошел с ней?

— Но сейчас мы здесь, и это очень приятно, — добавил он в попытке сгладить ситуацию. — Спасибо, что ты вытащила меня в город. Мы ведь не так часто бываем в Стокгольме.

Он коснулся ее руки, давая понять, что все в порядке.

Еда была замечательной, и Карин попробовала сосредоточиться на рыбе, лежавшей на ее тарелке. Она отведала кусочек мяса от порции Андерса, и оно оказалось по-настоящему вкусным, но ей почему-то все равно не удавалось расслабиться. Они заказали еще вина, но сигнал тревоги, не унимаясь, звучал у нее в голове, постоянно предупреждая оставаться настороже. Однако сейчас Андерс оживился, стал самим собой, и они уже говорили почти без умолку.

Вечер по-прежнему был теплый, когда они покинули ресторан и отправились обратно, решив пройти окольными путями через площадь Кунгсхольмсторг и спустившись к набережной Норр-Меларстранд. Они шли держась за руки. В ютившихся вдоль берега кафе под открытым небом еще хватало