Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер

Но этого не случилось.

Она схватила свою сумку, поднялась резко, повернулась к нему спиной и побежала по лесной дороге в сторону Бургсвика. Платье развевалось вокруг ее бедер, а разметавшиеся по спине темные волосы напоминали гриву несшейся галопом дикой лошади.

— Подожди! — крикнул Фольке снова.

Но напрасно.

Слабый запах ее духов какое-то время оставался на лацкане его пиджака.

Фольке Габриэльссон еще долго стоял и смотрел Селин вслед, абсолютно сбитый с толку.

Прошлое

Она отправила Стефану эсэмэску с вопросом, когда он придет домой, но, как ни странно, он не ответил. Она позвонила, но ей удалось пообщаться только с автоответчиком. Пожалуй, он сильно занят, решила она. Рабочий день еще не закончился, и вряд ли стоило волноваться из-за того, что он не дал знать о себе сразу. У него, возможно, возникли какие-то проблемы на работе. Но когда прошло несколько часов, а она так и не услышала ни звука от Стефана, у нее появилось дурное предчувствие. Она сослалась на плохое самочувствие и поехала на велосипеде домой. По пути остановилась у торгового центра и купила продукты. Неугомонный характер неожиданно дал знать о себе, и у нее появилось вдохновение и желание постоять у плиты. Стефан так любил свинину, тушенную в горшочке с приправами, ему нравились острые блюда. Сама она такой еды не любила, но приспособилась к его вкусу и сейчас уже могла есть перец чили без слез на глазах.

Закупив все необходимое, заехала в винный магазин за бутылкой красного вина. Пусть сегодня будний день, она решила расщедриться по-настоящему, лишь бы показать, как много он для нее значит.

Она насвистывала довольно, крутя педали на пути домой. Пакеты висели на руле, а на нее в очередной раз нахлынули воспоминания об их первой встрече. Велосипед ведь являлся частью их, он стал ее самой любимой собственностью. Добравшись до дома, она старательно пристегнула его цепью и по лестнице поднялась до квартиры. Включила музыку и открыла выходившее на улицу окно, впустив внутрь прохладный воздух, а потом начала прибираться, через каждые три минуты проверяя мобильник.

Стефан по-прежнему не давал знать о себе.

Она отправила ему еще одно сообщение с просьбой ответить, когда он сможет прийти домой, добавив к нему поцелуйчик и красное сердце.

Несмотря ни на что, Сесилия была счастлива. Постоянно видела Стефана перед собой, его широкоплечую фигуру, светлые волосы и добрые глаза. Она нарезала мясо тонкими ломтиками и обжарила его в масле. Потом пришло время для овощей и пряностей. Когда все было готово, содержимое горшочка забулькало в духовке, и ее ноздри заполнились аппетитным запахом. Она убавила температуру плиты и отправилась в ванную освежиться.

Уже когда она услышала, как его ключ повернулся в замке, у Сесилии появилось странное беспокойство, словно что-то было не так. Стол стоял красиво накрытый, и еда как раз поспела. Однако, войдя на кухню, он едва удостоил ее взглядом.

— Здравствуй, — сказала она, чувствуя, как возрастает волнение.

— Послушай, нам надо поговорить, — буркнул он, даже не ответив на ее приветствие.

Сесилия хотела обратить его внимание на ужин, который приготовила, но что-то в его тоне остановило ее.

Стефан отодвинул в сторону тарелки и посмотрел на нее, сидевшую с другой стороны стола.

Цветы в вазе внезапно показались Сесилии невзрачными, и она пожалела, что не купила более красивый букет.

Словно они были виноваты в плохом настроении Стефана.

— Почему ты не отвечал на мои эсэмэс? — спросила она и услышала, как жалобно это прозвучало.

Он покачал головой:

— Так не может продолжаться.

Она не поняла.

Четыре коротких слова.

Впоследствии ей предстояло запомнить этот день как худший в ее жизни.

Стефан продолжил говорить, но она толком не разбирала его слова. Только самые резкие из них достигали ее, как ножом били по сердцу. Он устал. Его все достало. Он хотел развестись. Но самое страшное из всего: он встретил другую.

Она не поняла.

Другую женщину.

Другую любовь.

Как такое могло произойти? Их ждал ужин. Она надела платье, которое ему очень нравилось. Накрасилась и сделала необычную прическу. Они поженились всего полгода назад. Он не мог так поступить. Не мог.

— Ты слышишь, что я говорю?

Сесилия моргнула рассеянно.

Им следовало выпить вина.

Она торопливо поднялась со стула. Чуть не споткнулась о половик. Слезы угрожали в любой момент наполнить глаза и покатиться вниз по щекам. Но она сдержалась.

— Я купила бутылку вина, — сказала Сесилия и полезла в ящик за штопором. — Красное вино действительно должно постоять открытым какое-то время?

— Сядь, пожалуйста, — попросил он спокойным голосом. — Я уже упаковал мои вещи.

— Как? Когда?

— Днем. Отпросился в обед и поехал домой. Мне жаль, но так невозможно больше. Порой ты меня пугаешь. Ты такая ревнивая, тебе все надо держать под контролем. Иногда мне кажется, что ты одержима мной. Стоит мне выйти за дверь, а тебе уже необходимо знать, куда я пойду и когда вернусь. Потом ты еще злишься. Мне это не нравится, я просто-напросто не хочу ничего такого больше. И уже подал на развод. Поскольку у нас нет детей, все пройдет быстро. Надо лишь оформить нужные бумаги, а на это потребуется неделя.

Неделя? Если не открыть вино заранее, у него будет хуже вкус?

Сесилия не ответила, только взяла бутылку и разлила бордовую жидкость по бокалам. Не дожидаясь Стефана, опустошила свой одним махом.

Он поднялся.

Исчез в прихожей.

Неужели даже не разулся, когда пришел?

— Я положу ключи на бюро, — сказал он.

— Куда ты? — спросила она машинально.

Он покачал головой:

— Не имеет значения, куда я пойду. Я больше не могу находиться с тобой. Так не годится. Мне ужасно жаль, но я должен идти.

— Когда ты вернешься? Я приготовила ужин для нас. Мясо в горшочке, твое любимое.

Сесилия услышала, как закрылась дверь.

Стефан был далеко.

Его шаги эхом отдавались в тишине, пока он торопливо спускался по лестнице, потом они замерли. Она взяла бокал Стефана и опустошила его тоже. Затем в приступе ярости швырнула в стену. Он разлетелся на тысячу осколков, а на светлых обоях осталось бордовое пятно от вина.

Она взяла бутылку и пила из горла.

Пила до тех пор, пока плотная пелена тумана не застлала глаза.

Потом пришли слезы. Горестные стенания.

Но никто, кроме нее, не мог слышать их.

В маленькой комнате для допросов было душно, и даже не обремененная большим количеством волос макушка Фольке Габриэльссона быстро вспотела. После того как