Зарубежный детектив-2. 2026. Компиляция. Книги 1-9 - Алисия Хименес Бартлетт

– Нет, Хивард. – Пока муж был в выгодном положении, миссис Ресторик еще сдерживала свой напор. – Вы, англичане, до абсурда благородны! Мистер Стрэнджвейс, Хивард скорее отрежет себе руку, чем скажет что-нибудь плохое о леди.

– Ну что ж, давай, дорогая!

– Это правда, и ты это знаешь. Я должна все объяснить. После того как бедняжку Бетти убили, Эвнис пришла к моему мужу и сказала, что видела, как он украдкой пробирался к комнате Бетти как раз перед тем, как она была убита, и пообещала никому об этом не говорить, если он распорядится доходами Бетти в ее пользу. Это был откровенный шантаж, и я сказала Хиварду, чтобы он не позволял так легко себя запугивать.

– Когда вы впервые услышали об этом, – миссис Ресторик?

– Мой муж признался только сейчас, полчаса назад, и попросил у меня совета. Я, конечно, видела, что он чем-то жутко встревожен, но мне и в голову не приходило, что за этим стояла Эвнис.

Найджел вгляделся в обоих:

– Почему мисс Эйнсли требовала у вас денег Бетти? Я имею в виду – зачем она шантажировала вас на таких крайних условиях? Я скорее представляю ее вымогающей некоторую сумму, а после нее – следующую, ну и так далее…

– Уверена, что с ее ролью по вымоганию денег лучше всего справилась бы мисс… – начала Шарлотта, но Хивард оборвал ее с неожиданной твердостью:

– Нет! Давай Стрэнджвейсу только нужные факты. Что касается Эвнис, Бетти обещала оставить ей в своем завещании деньги.

– Это был первый раз, когда вы что-то узнали о намерениях Бетти?

– А… да. Да. Разумеется, – ответил Хивард, заметно переигрывая безразличие.

– Не пойму, – покачал головой Найджел, – откуда мисс Эйнсли узнала, что ваша сестра не обнародовала свое решение? В доме ведь не было никаких разговоров, из которых было ясно, что она умрет без завещания, не так ли?

– Ну, судя по тому, что мы имеем, не было. Те несколько дней перед смертью Бетти мы все говорили о войне. Во время ленча я нечаянно обронил, что в скором времени надо ожидать бомбежек, поэтому лучше всем нам поторопиться с завещанием. Бетти согласилась – она сказала, что повидается со своим адвокатом, когда вернется в Лондон. Ты помнишь, Шарлотта?

– Да. Мистер Дайке сделал выступление о порочности частной собственности и аморальности того, что люди передают по наследству не заработанные своим трудом деньги.

– У парня сдвиг на большевизме, – словно извиняясь, сказал Хивард. – Но если узнать его поближе, он неплохой тип.

– Меня интересует, могло ли кому-то прийти в голову, – заметил Найджел, глядя на мыски собственных ботинок, – что Бетти, составляя завещание, могла распорядиться в пользу мистера Дайкса. В конце концов, они были помолвлены. – Ресторикам не нашлось что сказать, и Найджел добавил: – Как я понимаю, теперь, когда она умерла без завещания, ее деньги будут поделены поровну между вами и Эндрю?

– Конечно, они и должны быть поделены, – ответил Хивард. – Что же мне тогда с ними делать? То есть, если Бетти и вправду обещала их Эвнис, я чувствую, что должен передать их ей. Но, если откровенно, они мне и самому нужны. В наше время жить становится небезопасно, а деньги пригодились бы для защиты таких имений, как мое.

– Я говорю Хиварду, что ему надо предложить правительству на время войны устроить здесь госпиталь, – пояснила Шарлотта. – Но им пока явно не нужны госпитали. Интересно, когда же война начнется по-настоящему?

Хивард ухмыльнулся:

– Шарлотта представляет себя генералом. Уж она бы их всех построила в полном порядке, точно?

– Хватит глупостей, Хивард!

На этой веселой ноте Найджел и расстался с супружеской парой. Последний взгляд на них, когда уже он закрывал дверь, – на Шарлотту, царственную и могучую в своих черных одеждах, и на Хиварда, с обвисшими усами, заставил Найджел а еще раз задуматься о том, что драма, разыгравшаяся здесь, походила скорее на «Макбета», а вовсе не на «Гамлета».

Интересно, насколько откровенны с ним были Ресторики? И не повлияло ли на их откровенность давление со стороны мисс Эйнсли? Обстоятельства, говорившие против Хиварда, казались весьма невинными, однако уж не жена ли научила его, что говорить? Правда, с трудом верилось, даже при всей шаткости финансовых дел Хиварда, что он убил собственную сестру за половинный пай в ее делах, приносивших ей только две тысячи фунтов в год. Хотя, с другой стороны, если бы у Хиварда тогда возник какой-то другой мотив, его жена вполне могла попытаться отвести от него внимание с помощью ложного мотива о наследстве. Если так, ее игра была дерзкой. Да, она была не только умной женщиной, но еще и дерзкой.

И все-таки в показаниях Хиварда было что-то, не дававшее Найджелу покоя. По пути в гостиную он как раз обдумывал тот факт, что дверь Бетти была закрыта ночью в 11.30. Углубившись в размышления, он налетел на Эндрю, который внезапно вышел из гостиной.

– Какого?.. А, это вы! – воскликнул Эндрю. – Где инспектор? Кто-то… только что хотел меня отравить.

Глава 15

Вращался круг фортуны, и не раз

Его изменчивой душе давался шанс.

Дж. Драйден

Словно по сигналу, сразу после слов Эндрю гостиная взорвалась гомоном голосов.

– У меня в молоке, – суетился он вокруг Найджела. – Царапка не стал его пить. Пахнет горьким миндалем. Я сбегаю за Блаунтом.

Он понесся по ступенькам наверх. Как только Найджел повернул ручку двери, дверь тут же открыли изнутри. Появились Вилл Дайке и мисс Эйнсли. Эвнис, бледная как смерть, вцепилась Найджелу в рукав.

– Я больше так не могу! – кричала она. – Вы должны это прекратить!

– Не так все просто, в том-то и беда, – пробормотал Дайке.

Доктор Боган стоял посреди комнаты, совершенно потерявшийся, лишенный своей обычной рассудительности. Взгляд Найджела упал на чайный столик, на стоящий на нем стакан с налитым в него до половины молоком, остальные предметы сервиза, на пол, где было блюдце с молоком, и на кота Царапку, с упреком глазеющего на блюдце с коврика у камина.

– Что случилось? – спросил Найджел.

Все трое заговорили сразу, замолчали. Доктор Боган авторитетно выдвинулся вперед.

– Ресторик налил немного молока из своего стакана в блюдце для кота. Кот понюхал его и отскочил. Дайке высказал мысль, что Царапке в наше время лучше побаиваться блюдец с молоком. Ресторик взял блюдце и понюхал его. «Горький миндаль, – сказал он, – это же какой-то яд, разве не так?» Я опознал цианистый калий. Хорошо, что молоко