Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер

другими! Она вцепилась в простыню, растерянная и несчастная. Этот след его пребывания требовалось уничтожить. От одной мысли о том, как его руки прикасались к ее телу, тошнота подступила к горлу. Ей следовало в клочья разорвать ненавистную тряпку. Разрезать на мелкие кусочки и сжечь. Она поспешила на кухню за ножницами. Выдвинула ящик и принялась копаться среди кулинарных лопаток и прочей кухонной утвари, стараясь не смотреть в сторону плиты, где стоял нетронутый горшочек с мясом, приготовленным ею для вчерашнего ужина. На желто-коричневой поверхности образовалась матовая пленка, и от нее исходил запах, обычно возникающий, когда еда достаточно долго простояла неубранной в холодильник. Она поморщилась, заставила себя дышать ртом и продолжила поиски. Но кухонных ножниц не оказалось на обычном месте. Пожалуй, они лежали в прихожей.

От отчаяния она все больше выходила из себя. Ей непременно надо было найти их.

В ванной ее взгляд упал на корзину для грязного белья. Открыв плетеную крышку, она перевернула корзину. В самом низу обнаружила то, что искала. Трусы Стефана. Черные, фирмы «Тайгер»… У нее возникло желание разорвать их сразу же, но она остановилась. Тут же в шкафчике лежала щетка, которой он обычно причесывался. На ней были его волосы. Как много ерунды он оставил после себя в ее жизни.

Женщина с растрепанными локонами, в мятом праздничном желтом наряде дико таращилась на нее из зеркала. Неудачница, с которой не хотел иметь дело ни один мужчина в мире. Неужели он спрятал от нее ножницы? Или забрал их с собой, скупердяй?

Она со злобой вытаскивала остатки его шевелюры из щетки, пока светлых волос Стефана у нее в руке не набрался целый клок. Она взяла с собой его трусы, принесла с кухни пластиковый пакет и направилась назад в спальню. Все имевшее к нему отношение требовалось убрать подальше, словно он никогда не жил здесь. И, несмотря ни на что, ей хотелось сохранить какую-то частицу его, хотя ненависть по отношению к нему усиливалась с каждой секундой. Окажись Стефан сейчас перед ней, она набросилась бы на него, исцарапала ему лицо. Вырвала бы чертовы волосы у него из головы. Запихивая простыню в пластиковый пакет, она представляла, как он стоит на коленях, молит о пощаде. А она плюет ему в лицо, смеется над его слезами. И кто более жалок теперь?

Она решила засунуть пакет в шкаф. В самый дальний угол, где он никогда не попался бы в поле ее зрения. Знала, что ей захочется вытащить его, когда нахлынет тоска. Трусы, простыню, волосы. Это же была часть Стефана. Последнее остававшееся у нее.

Когда-нибудь она действительно от него избавится.

Уничтожит все следы их любви.

Но пока еще рана была слишком свежей.

После совещания Кнутас направился к себе в кабинет. Закрыл за собой дверь. Не хотел, чтобы его беспокоили. Много нового произошло в расследовании, и ему требовалось спокойно поразмыслить. Клок волос в руке жертвы в парке «Хогельбю» и сперма на простыне в летнем домике Хенрика Дальмана не оставляли сомнений. Одна и та же ДНК. Один и тот же преступник. Два разных места преступления. Одно на материке, а другое на Готланде. Он выдвинул верхний ящик письменного стола, достал кисет и трубку, принялся старательно набивать ее табаком, продолжая размышлять.

Какая связь могла существовать между этими двумя убийствами? Было ли что-то общее между Хенриком Дальманом и Магнусом Лундбергом? Их родственников, товарищей по работе, близких и друзей допросили самым подробным образом, обошли их соседей и как под микроскопом изучили жизнь обоих. Также провели обыск у Магнуса Лундберга, исследовали его компьютер и телефон, однако полиции не удалось найти ничего, хоть как-то объяснявшего, что же связывало оба преступления или могло послужить их мотивом. Магнуса Лундберга абсолютно не интересовали нетрадиционные формы секса, во всяком случае, согласно всем в настоящий момент имевшимся данным. Они проверили жизнь обеих жертв, но не обнаружили никаких точек соприкосновения между ними. Их объединяло только то, что они были женатыми мужчинами с семьями и примерно одного возраста. Пожалуй, никакой другой связи просто-напросто не существовало.

Кнутас поднялся с трубкой в руке и подошел к окну, смотревшему на торговый центр, большую парковку, зеленую зону Нордегравар и восточную часть городской стены. Он раскурил трубку, выпустил струю дыма на улицу и снова погрузился в размышления. Что еще? Могли места иметь какое-то значение? Льюгарн и Тумба. Его сидевшие в том же здании коллеги сейчас проверяли совершенные в Швеции убийства на сексуальной почве и различных преступников, отметившихся на данном поприще, в надежде найти путеводную мысль. Но как дело обстояло с другими убийствами? Он решил сразу это проверить, сделал последнюю затяжку, загасил трубку и вернулся к компьютеру. Начал копаться во времени и искал такие преступления, совершенные как в районе Тумбы, так и на Готланде.

Одно из них привлекло его внимание. Весьма необычное, произошедшее в Тунгельсте недалеко от Тумбы почти двадцать лет назад. Шестнадцатилетняя девчонка испортила парашют своего отца, в результате чего он упал на землю с высоты трех тысяч метров. Естественно, сразу же погиб. Сначала полиция посчитала это трагической случайностью, но эксперты быстро установили, что и основной, и запасной купола кто-то порезал так ловко, что это невозможно было заметить при внешнем осмотре снаряжения. Девица явно действовала осознанно. Папочка совершил свой прыжок вместе с другом, ни о чем не догадываясь. Инцидент имел место на аэродроме в Тунгельсте 4 мая 1998 года. Кнутас читал дело с все возрастающим интересом.

Ему вспомнилось другое очень известное аналогичное преступление, произошедшее в Бельгии в 2006 году. Он нашел его в компьютере, чтобы освежить в памяти подробности. Две женщины, принадлежавшие к одной и той же парашютной секции, имели сексуальные отношения с мужчиной из их клуба. Однажды, когда они прыгали вместе, парашют одной из них не раскрылся. Она насмерть разбилась о землю. Позднее выяснилось, что стропы главного и запасного куполов были перерезаны. Соперница, другая женщина, сделала это из ревности, и суд приговорил ее к тридцати годам тюрьмы за убийство.

Кнутас продолжил читать о случае в Тунгельсте. Дочь, которой тогда только исполнилось шестнадцать лет, осудили условно и поместили в детский дом, находившийся около Стокгольма. Но до этого она жила на Готланде. Ее родители развелись, и все случилось, когда девочка находилась в гостях у папы и его новой подружки в Тумбе. Мотивом стали ревность и потрясение, связанное с разводом.

Кнутас занялся поиском любых деталей относительно данного убийства и выяснил, что семейство проживало