Странная смерть Эдика Мохова - Инна Балтийская

– Да-да, уже еду! – прошептала я, борясь с усилившейся головной болью. – Маша, я бегу! Но, может, тебе скорую сразу вызвать, чтоб не ждать?

– Нет, не надо, со мной все в порядке! – истерически выкрикнула она, давясь рыданиями. Чем-чем, но «порядком» я это бы не назвала. – Приезжай!

Кое-как умывшись холодной водой из-под крана я, стараясь не обращать внимания на головную боль, выскочила на улицу и тормознула такси. Минут через десять я уже звонила в Машину дверь, представляя самые ужасные картины: подруга лежала в коридоре в луже крови, протягивая ко мне посиневшие руки, а я тут бездарно топчусь на пороге! Наверное, я бы взломала дверь, если бы она не распахнулась сама и зареванная, но выглядевшая вполне целой Маша не впустила меня внутрь. Кажется, сегодня я впервые увидела ее растрепанной и в простом домашнем халатике.

– Что-то с ребенком? – выпалила я, обхватывая ее за плечи.

– Не-е-е-ет… – Она вновь зарыдала. – С Оскаром! Мне звонили сейчас… его подчиненные… его отстранили от рабо-о-о-о-оты!

Я помогла Маше дойти до кухни, умыла ей лицо и потащила в комнату. Уложив на узкий раскладной диван, села в изголовье и, как ребенка, начала уговаривать, гладя по голове и по щекам:

– Дорогая, прошу тебя, не надо нервничать! Ты должна поддержать сейчас мужа, а не раскисать! И подумай, каково ему будет, если ты потеряешь ребенка!

– Полечка! – Она все делала попытки сесть. – Ты же знаешь, он живет этой работой. Ему и я, и ребенок не так важны! Он все силы отдавал сыску, а его отстраниииииили…

– Машенька, но это ж пока временно, – пробормотала я, понимая, что время как раз работает против нас. Вот на кого я сейчас безумно злилась, так это на доброхота, сообщившего новость беременной жене начальника. Это ж надо так его ненавидеть! – Комиссия из Москвы приехала, надо ж ей показать видимость работы. И вообще, сегодня суббота, выходной, а он на работе, значит, не все так серьезно.

– А сейчас пресса на него накинется, там же девиз – сожри упавшего! – Маша разозлилась и даже перестала реветь. – И тогда уже всё, и плевать, сколько убийств он раскрыл.

– Маша, мы этого не допустим. – Я старалась говорить уверенно, хотя понимала, что подруга права. Время утекало сквозь пальцы, раскрыть похищения по горячим следам не удалось. Но что-то же я вчера придумала… ох, ну зачем я столько пила!

Голова вновь взорвалась от сильной боли, я едва не застонала, но взяла себя в руки и продолжала успокаивать Машу. В конце концов она немного пришла в себя, перестала рыдать, и, лишь слегка всхлипывая, согласилась выпить чаю. Я заварила его покрепче, принесла в комнату и, пока Маша пила, в красках рассказывала про вчерашний запой. Надо же хоть как-то развеселить беднягу!

– Что ты спела? – Бледные губы Маши наконец раздвинулись в каком-то подобии улыбки.

– «Каким ты был, таки-и-им остался!» – заголосила было я, но тут же скривилась от разламывающей виски боли. – Прикинь, до сих пор голова болит! Но какой я имела вчера успех! Кажется, кто-то из посетителей бара мне даже замуж предложил.

– Может, ты и выйти замуж успела, только сегодня не помнишь? – Улыбка плескалась теперь и в Машиных глазах.

– А может! – задумалась я. – Хотя… почему меня домой тогда не муж доставил, а Георгий?

– Тебе кто нравится, он или Виктор? – напрямик спросила Маша. В любое другое время я рассердилась бы на нее за такой вопрос, но сейчас лишь порадовалась, что она наконец отвлекалась от своих горестей.

– Не знаю даже… – закокетничала я. – Оба такие вкусные. Виктор, наверное. Но он женат, так что я опять в пролете.

Маша начала рассуждать о том, могу ли позволить себе флирт с женатым, я позволила втянуть себя в бесполезный спор, потом мы снова обсудили Сашу, и лишь при упоминании Оскара я тут же переводила разговор.

В конце концов подруга ожила полностью, поднялась с дивана, соорудила нам кофе, намазала паштетом из печенки бутерброды, и вскоре мы заседали на кухне, живо обсуждая всех знакомых мужчин. Веселье было прервано сообщением от Георгия Бесстрашного:

«Мисс Марпл, главное-то мы, похоже, вчера прошляпили. Заехать за тобой или уже пропал интерес к делу?»

Я вздрогнула, покосилась на Машу и быстро набрала ее адрес, добавив: «Приезжайте, я с вами!»

– Это с кем ты переписываешься?

– А… с Георгием. Он за мной сейчас заедет.

– Он точно не женат? А то нырнешь в роман с головой, а там – оп-па – сюрпри-и-и-из!

– А вот сегодня и узнаю, – быстро ответила я.

– Эй, а ты, случайно, не по делу с ним встречаешься? – с подозрением взглянула на меня подруга. – Знаю я тебя! Всё, для тебя расследование закончилось!

– Нет, как ты могла подумать! – с притворным возмущением воскликнула я. – Конечно, по делу, по личному! Сегодня ж суббота, не стал бы он свой выходной на дело тратить.

Маша благосклонно кивнула и проводила меня до дверей. Я спустилась вниз, высматривая от подъезда малолитражку журналиста. Расследование закончилось? Как бы не так! Если мы в ближайшие дни не найдем похитителя, Оскара уже не вернут в СК. Я уж молчу о том, что через пару месяцев может пропасть еще одна малышка.

Я засмотрелась на грустный клен, потерявший почти все свои красные листья, и не заметила, как рядом притормозила машинка Георгия. Ему пришлось даже погудеть мне, лишь тогда я, опомнившись, села в машину.

– Ну что, Полина, приплыли, – серьезно сказал журналист, повернувшись ко мне. – Только что мне Витя звонил. Его дочка утром пошла на местный рыночек и бесследно исчезла.

Я замерла с открытым ртом, слушая печальную повесть.

Оказалось, Виктор со своей гражданской женой Дашей Пивоваровой и ее дочерью Таней жил в небольшом деревянном домике в частном секторе. Дома в том районе находились древние, пережившие много поколений, зато дворы с садами были огромными, роскошными и радовали глаз с ранней весны до глубокой осени. Мне и самой хотелось жить посреди такого чудного сада, но денег на покупку даже самого ветхого домика никак не набиралось.

Утром Таня попросила у мамы денег на мороженое, особенное, домашнее, на ярко-желтом натуральном масле, такое продавали только на местном рыночке. Тот находился в пяти кварталах от дома, и девочка в свои девять лет часто ходила туда сама.

Чтобы пройти к рыночку, надо было прошагать сто метров мимо деревянных домов, затем выйти на широкий проспект и идти по нему, никуда не сворачивая. Субботним утром по проспекту сновал народ, по широкому шоссе