Зарубежный детектив 2026-19. Книги 1-10 - Грегг Олсен

трагическим тоном сообщила, что Тори вдруг перестала дышать, но ей удалось ее оживить. На следующий день они с Кэти отвезли Тори назад в больницу, где она провела под наблюдением опытного медперсонала целую неделю.

«Я и сам не знаю, правда Шелли спасла ее или нет, – говорил Дэйв позднее. – Она говорила, что да».

Некоторое время, несмотря на эти осложнения, жизнь их текла спокойно. Шелли, которой уже перевалило за тридцать, сильно переживала за новорожденную. Хотя в действительности Тори родилась доношенной, мать говорила Никки и Сэми, что появление на свет за неделю до срока привело к тому, что у их маленькой сестрички возникли проблемы с сердцем, и она нуждается в постоянном присмотре. Домой из больницы они вернулись со специальной кроваткой, к которой был подключен сердечный монитор.

Каждую ночь, после того как девочки ложились, внизу срабатывал тревожный сигнал и начиналась паника. Они бежали по лестнице и обычно заставали мать с младенцем на руках и с перепуганным лицом.

– С ней все в порядке? – спрашивала Сэми, тревожась за сестру.

– Все хорошо. Теперь уже хорошо, – отвечала Шелли, качая Тори.

Шелли была островком спокойствия в этом паническом водовороте, успокаивала старших дочерей и старалась по возможности их утешить.

Но однажды, спустившись вниз, Никки увидела, что Шелли прижимает подушку к личику младшей дочери.

– С ней уже все в порядке, – с рассеянным взглядом сказала она, обращаясь к Никки.

Сигнал тревоги еще не включился.

Никки прибежала слишком рано.

Позднее она вспоминала, как сама думала, что мать душит ее подушкой.

Она что, делала это со всеми нами?

После этого случая Никки и Сэми стали внимательно приглядывать за маленькой сестричкой. Никто из них не заговаривал о своих подозрениях. Нельзя было злить Шелли. Она продолжала уделять внимание младшей дочке, но все меньше и меньше. С течением времени мать снова переключилась на старших девочек и на Кэти.

Стала сидеть днями и ночами перед телевизором.

Но Дэйв тем не менее считал ее лучшей матерью на свете.

«Она восхитительно умела обращаться с детьми, – говорил он. – Честное слово, была просто чудесной мамой».

Шелли нравилось купать и наряжать дочерей, пока они были маленькие, она любила хвастаться ими. Наслаждалась вниманием, которое получала благодаря материнству. Тем не менее по мере того как девочки росли, Шелли переставала интересоваться ими. Переключалась со старшей на младшую и так до тех пор, пока не стала подрастать Тори.

Много лет спустя отец Сэми, Дэнни, смог встретиться с ней и рассказать кое-что другое относительно любви Шелли к своим детям – в противовес Дэйву Нотеку.

«Я всегда думала, что она гораздо лучше заботилась о младенцах, чем о подрастающих детях, особенно когда мы сами повзрослели, – говорила Сэми про мать, но потом ставила под вопрос даже это. – Но мой биологический отец мне рассказал, что не раз видел, как она подскакивала с дивана и бежала к кроватке, чтобы взять меня на руки. Она хотела притвориться, будто давно держит меня на руках, но это была неправда. Он видел, что я пролежала в кроватке весь день. Подгузники были грязные. Бутылочки валялись в кроватке. У меня под подгузниками постоянно была сыпь».

Привыкшая вечно что-то скрывать, Шелли стала в этом настоящим экспертом. Она умело утаивала правду о том, что происходило у них дома даже от ближайших родственников.

И от властей.

Глава девятнадцатая

Все дети собрались вокруг Сэми, именинницы, готовой задуть свечи на нарядном праздничном торте. Шелли обожала устраивать пышные праздники по особым поводам. Дням рождения уделялось особое внимание. Неважно, что у них было мало денег – а то и не было вообще, – Шелли находила способ накупить подарков и набить холодильник угощениями. Целая груда подарков громоздилась перед Сэми на столике для пикника, выставленном на террасу. Шелли подарила дочке Попплз – мягкую игрушку, о которой в тот год мечтали все девочки, Кэти – золотую цепочку с маленькой подвеской-сердечком. Сэми пришла в такой восторг, что сразу ее надела. Это было настоящее драгоценное украшение, совершенно особенное, ведь и Кэти тоже особенная.

Все праздновали и веселились до тех пор, пока радостное настроение не нарушил вопрос Шелли:

– И какой подарок тебе понравился больше всего?

Сэми широко улыбнулась и потрогала рукой цепочку.

– От Кэти. Мне очень нравится сердечко. Правда красиво?

– О да, – ответила Шелли.

Позднее, когда гости разъехались, Шелли схватила ремень и принялась избивать свою среднюю дочь.

– Ты, неблагодарная маленькая крыса! Я устроила для тебя праздник. Пригласила твоих друзей. Это я все организовала. Купила тебе столько красивых вещей! А ее цепочка даже не новая! Она привезла ее с собой, когда переехала.

В слезах, со следами ремня на спине, Сэми хорошо усвоила урок – лучший подарок может быть только от матери, ни от кого больше.

Лара Уотсон жила вполне благополучно – работала в медицинской сфере, занимаясь уходом за престарелыми, который прекрасно освоила в Бэттл-Граунд в качестве жены Леса Уотсона. Два года как разведенная, она жила в небольшом доме на Черри-стрит в Ванкувере, куда и позвонила как-то раз очень расстроенная и теперь совсем уже странная Шелли Нотек.

– Все подтвердилось, – сообщила она. – Лимфома, неходжкинская.

Лара вздрогнула всем телом. И заплакала. Совершенно искренне. Несмотря на все разногласия, Шелли была ее семьей. А еще матерью, от которой зависели девочки. Новость разбила Ларе сердце.

Шелли сказала мачехе, что проходит лечение, но ситуация очень серьезная.

Несколько дней спустя Шелли позвонила еще раз. Оказывается, врачи ошиблись. У нее не лимфома, а рак гипофиза.

Лара никогда о таком не слышала. И как врачи могли настолько ошибиться, а потом изменить диагноз в ходе лечения?

«Мне это показалось какой-то бессмыслицей, – рассказывала она впоследствии. – А ведь я работала в медицине».

Лара спросила Шелли о лечении.

– Оно тяжелое, – ответила та. – И я не знаю, сколько времени мне осталось. Собираюсь обратиться к специалисту.

Лара подумала, что, если Шелли умрет, ей придется растить внучек. Она была не против. Лара их очень любила.

Она предложила приехать в Реймонд им помочь, но Шелли сказала, что помощница в доме и так есть.

– Моя подруга Кэти поселилась у нас.

– Кто такая Кэти? – спросила Лара.

– Мой парикмахер, – последовал ответ. – И моя лучшая подруга. Она великолепно обращается с детьми. Присматривает за ними, пока я езжу на процедуры.

Лара не очень ей верила, но настаивать не хотела. И даже не из-за рака – на Шелли в любом случае не стоило давить.

В следующие несколько недель Кэти периодически звонила Ларе рассказать, как