Современный детектив. Большая антология. Книга 1 - Карстен Дюсс

class="p1">— Все эти вещи, о которых ты нам тут рассказал, они беспокоили тебя, но не настолько, чтобы разорвать вашу дружбу с Джейкобом?

— Ну да.

— Напротив, вы продолжали дружить и в дни, и даже недели, последовавшие за убийством, так?

— Да.

— Правда ли, что ты даже приходил к Джейкобу домой уже после убийства?

— Да.

— Значит, справедливо будет сказать, что в то время ты был не так уж и твердо уверен в том, что Джейкоб действительно убийца?

— Да, это так.

— Потому что ты не стал бы продолжать дружить с убийцей, разумеется?

— Наверное, нет.

— Даже после того, как ты написал то сообщение на «Фейсбуке», в котором ты обвинил Джейкоба в убийстве, ты все еще продолжал оставаться его другом? Ты все еще поддерживал с ним контакт, все еще общался с ним?

— Да.

— Ты когда-нибудь боялся Джейкоба?

— Нет.

— Правда ли то, что это твои родители сказали тебе, что ты не должен больше дружить с Джейкобом, а сам ты никогда не принимал решения порвать с ним?

— Вроде как.

Джонатан дал задний ход, почувствовав, что Дерек начинает отвечать уклончиво, и перешел к другой теме:

— Ты сказал, что в день убийства видел Джейкоба перед уроками, а потом уже на уроке английского языка, в самом начале занятий.

— Да.

— Но при этом ты не заметил в его внешности никаких следов возможной борьбы?

— Нет.

— Кровь?

— Только то маленькое пятнышко на руке.

— Царапины, порванная одежда, что-то еще в этом роде? Следы грязи?

— Нет.

— То есть, когда ты в то утро смотрел на Джейкоба на уроке английского языка, тебе ни разу не пришло в голову, что по дороге в школу он мог оказаться причастен к чему-то необычному?

— Нет.

— Когда ты позднее пришел к заключению, что Джейкоб, возможно, совершил убийство, ты принимал это во внимание? Что после кровавой ножевой схватки со смертельным исходом Джейкоб каким-то образом появился в школе без единой капли крови на нем, даже без единой царапины? Дерек, ты думал об этом?

— Вроде как.

— Вроде как?

— Да.

— Ты сказал, что Бен Рифкин был крупнее, чем Джейкоб, крупнее и крепче.

— Да.

— И все равно Джейкоб вышел из этой борьбы без единой царапины?

Дерек ничего не ответил.

— Далее, ты упомянул, что Джейкоб ухмыльнулся, когда в школе объявили чрезвычайное положение. А другие ребята ухмылялись? Разве для человека не естественно ухмыляться в ситуации возбуждения, когда нервничаешь?

— Возможно.

— Просто у некоторых людей бывает такая реакция.

— Наверное.

— А теперь поговорим о ноже, который ты видел у Джейкоба. Для ясности: тебе не известно, был ли это именно тот нож, при помощи которого было совершено убийство?

— Нет.

— И Джейкоб никогда не говорил тебе ничего о том, что он намерен пустить этот нож в ход против Бена Рифкина из-за того, что тот его травил?

— Намерен? Нет, он такого не говорил.

— И когда он показал тебе этот нож, у тебя не возникло мысли, что он планирует убить Бена Рифкина? Потому что, если бы такая мысль возникла, ты бы что-то предпринял по этому поводу, так ведь?

— Наверное.

— Значит, насколько тебе известно, у Джейкоба никогда не было плана убить Бена Рифкина?

— Плана? Нет, не было.

— И он не говорил о том, когда или каким образом собирается убить Бена Рифкина?

— Нет.

— А потом, уже после, он просто прислал тебе тот рассказ?

— Угу.

— Ты сказал, он отправил тебе ссылку по электронной почте?

— Да.

— Ты сохранил то письмо?

— Нет.

— Почему?

— Это было бы неразумно. Ну, то есть для Джейка… с точки зрения Джейка.

— Значит, ты удалил то письмо, потому что хотел защитить его?

— Наверное.

— Скажи, пожалуйста, из всех подробностей, которые имелись в том рассказе, там было для тебя что-то новое, что-то, чего ты уже не знал бы из Интернета, из новостей или от других ребят?

— Да нет.

— Нож, парк, три колотые раны на груди — к тому времени все это было уже хорошо известно, так ведь?

— Да.

— Выходит, это не очень похоже на признание, верно?

— Я не знаю.

— А в том письме он говорил, что написал этот рассказ? Или что просто нашел его на форуме?

— Я не помню точно, что именно было в том письме. Кажется, что-то вроде «чувак, зацени» или что-то в таком духе.

— Но ты уверен, что Джейкоб говорил тебе, что написал этот рассказ, а не просто прочитал его?

— Почти точно уверен.

— Почти точно уверен?

— Почти точно уверен, да.

Джонатан еще некоторое время продолжал в том же духе, делая что возможно, методично подтачивая и подтачивая показания Дерека Ю в попытке отыграть хоть какие-то очки. Бог знает что обо всем этом думали присяжные. Могу лишь сказать, что полдюжины присяжных, которые как бешеные делали пометки во время того, как Дерек давал показания, теперь отложили ручки. Некоторые даже больше не смотрели на него; они разглядывали собственные колени. Возможно, Джонатан по итогам этого дня и вышел победителем, и они решили целиком и полностью сбросить со счетов показания Дерека. Но мне так не казалось. Наоборот, похоже, я все это время обманывался, и впервые с начала суда в моем сознании забрезжила реальная перспектива того, что Джейкоб отправится за решетку.

Глава 35

Аргентина

Всю дорогу из суда домой я был мрачен, и мое уныние передалось и Джейкобу с Лори. С самого начала я старался держаться ради них. Думаю, они упали духом, увидев, что я потерял надежду. Я, конечно, пытался притворяться. Говорил все полагающиеся случаю вещи о том, что не стоит слишком радоваться в хороший день и слишком огорчаться в плохой. Убеждал их, что доказательства стороны обвинения всегда выглядят серьезней, нежели оказываются на поверку, в контексте общей картины дела. Уверял, что решение присяжных невозможно предугадать и не стоит приписывать каждому крохотному их жесту чрезмерное значение. Однако мой тон меня выдавал. Я считал, что в этот день мы, скорее всего, проиграли дело. Как минимум ущерб был настолько велик, что пора было переходить к настоящей защите. На этом этапе уже глупо было полагаться на тактику «обоснованных сомнений»: рассказ, который Джейкоб написал про убийство, выглядел как признание, и как бы Джонатан ни старался, у него не вышло бы опровергнуть показания Дерека относительно того, что его написал Джейкоб. Обо всем этом я предпочел умолчать. От правды все равно не было бы никакого проку, поэтому я оставил ее при себе. Сказал им лишь, что «сегодня был не лучший день». Но и этого хватило.

Отец