Современный детектив. Большая антология. Книга 1 - Карстен Дюсс

О'Лири в тот вечер под окнами нашего дома не появился, равно как и кто-либо другой. Мы, Барберы, остались в полной изоляции. Даже если бы нас запустили в космос, наше одиночество не могло бы быть более полным. Заказали еду из китайского ресторана, как делали тысячу раз за последние несколько месяцев, потому что у «Чайна-Сити» есть доставка, а их курьер едва говорит по-английски, так что, открывая ему дверь, мы могли не испытывать неловкости. Практически в полном молчании разделавшись с бескостными ребрышками и курицей в кисло-сладком соусе, разбрелись по разным углам дома. Нас уже настолько тошнило от суда, что мы не могли говорить о нем, и в то же время он настолько занимал наши мысли, что ни о чем другом мы говорить тоже не могли. Мы были слишком подавлены, чтобы смотреть всякие глупости по телевизору, — внезапно наши жизни стали казаться нам пугающе короткими, чтобы тратить их на чепуху, — и слишком раздерганы для чтения книг.

Часов около десяти я зашел в комнату Джейкоба, чтобы посмотреть, как он там. Он лежал на кровати, глядя в потолок.

— Джейкоб, у тебя все в порядке?

— Не очень.

Я подошел к нему и присел на край кровати. Джейк слегка подвинулся, чтобы дать мне место, но он так вырос, что нам двоим на этой кровати было никак не уместиться. А ведь в младенчестве он спал у меня на груди. Тогда он был размером с буханку хлеба.

Джейк перевернулся на бок и подпер голову рукой.

— Папа, можно спросить у тебя кое-что? Если бы ты понял, что дело начинает принимать скверный оборот, ну, в смысле, ничего хорошего мне не светит, ты сказал бы мне?

— А что?

— Ничего, просто ответь: ты сказал бы мне?

— Думаю, да.

— Потому что, наверное, глупо было бы… ну, в общем, если бы я сбежал, что случилось бы с вами с мамой?

— Мы потеряли бы все наши деньги.

— У вас забрали бы дом?

— В итоге — да. Мы оформили его в качестве залога, когда тебя выпускали.

Он задумался.

— Это всего лишь дом, — сказал я ему. — Я не стал бы по нему скучать. Ты важнее.

— Ну да, и все-таки. Где бы вы тогда жили?

— Ты об этом тут размышлял, когда я к тебе зашел?

— И об этом тоже.

В дверном проеме показалась Лори. Она скрестила руки на груди и прислонилась к косяку.

— И куда бы ты поехал? — поинтересовался я.

— В Буэнос-Айрес.

— В Буэнос-Айрес? Почему именно туда?

— Просто мне кажется, что это прикольное место.

— Это кто так сказал?

— Я читал про него статью в «Таймс». Это южноамериканский Париж.

— Гм. Не знал, что в Южной Америке есть свой Париж.

— Он же в Южной Америке, я правильно помню?

— Да, в Аргентине. Тебе стоило бы немного больше о нем разузнать, прежде чем сбега́ть туда.

— А у них есть… как это называется?.. договор об укрывательстве беглых преступников или как-то так?

— Договор о выдаче преступников? Не знаю. Возможно, это еще один вопрос, который стоило бы предварительно уточнить.

— Ну да. Наверное.

— А как бы ты заплатил за билет?

— Вы бы заплатили.

— А паспорт? Ты же свой сдал, ты забыл?

— Я каким-нибудь образом получил бы новый.

— Вот так взял бы и получил? Как?

Лори подошла и, опустившись на пол рядом с кроватью, погладила его по голове:

— Он нелегально перебрался бы через границу в Канаду и получил там канадский паспорт.

— Гм. Вообще-то, я не уверен, что это так уж просто, но ладно, допустим. И чем бы ты стал заниматься в Буэнос-Айресе, который, как мы помним, находится в Аргентине?

— Он танцевал бы там танго, — произнесла Лори.

Глаза у нее были влажные.

— Джейкоб, ты умеешь танцевать танго?

— Не очень.

— Он говорит, не очень.

— Вообще-то, если честно, совсем не умею. — Джейк засмеялся.

— Ну, думаю, ты мог бы брать в Буэнос-Айресе уроки танго.

— В Буэнос-Айресе все умеют танцевать танго, — поддержала Лори.

— Чтобы танцевать танго, нужна пара, тебе не кажется?

Он застенчиво улыбнулся.

— В Буэнос-Айресе полным-полно прекрасных девушек, которые умеют танцевать танго, — настаивала Лори. — Прекрасных и загадочных девушек. У Джейкоба будет выбор.

— Это правда, папа? В Буэнос-Айресе много красивых девушек?

— Так говорят.

Он вновь улегся на спину и запустил пальцы в волосы.

— Это звучит все соблазнительней и соблазнительней.

— А что ты будешь делать, когда тебе надоест танцевать танго?

— Пойду в школу, наверное.

— За нее платить тоже буду я?

— Разумеется.

— А после школы?

— Не знаю. Может, стану юристом, как ты.

— А тебе не кажется, что разумней было бы залечь на дно? Ну, раз уж ты собрался вести жизнь беглого преступника?

Вместо него ответила Лори:

— Нет. Про него все забудут, и он проживет долгую счастливую, замечательную жизнь в Аргентине с прекрасной девушкой, которая умеет танцевать танго, и Джейкоб станет великим человеком. — Она приподнялась на коленях, чтобы заглянуть ему в лицо, продолжая гладить его по голове. — У них будут дети, и у их детей будут дети, и он принесет так много счастья такому количеству людей, что никто и никогда даже не поверит, что когда-то давным-давно в Америке люди говорили про него ужасные вещи.

Джейкоб закрыл глаза:

— Не знаю, хватит ли у меня сил пойти завтра в суд. Я просто больше не могу.

— Знаю, Джейк. — Я положил ладонь ему на грудь. — Все уже почти закончилось.

— Этого-то я и боюсь.

— Кажется, я тоже уже больше не могу, — призналась Лори.

— Скоро уже это закончится. Нужно просто продержаться еще немного. Честное слово.

— Папа, ты же скажешь мне, правда? Как обещал. Если будет пора?..

Он кивнул в сторону двери.

Наверное, я мог бы выложить ему правду. «Джейк, ничего не выйдет. Бежать некуда». Но я сказал совсем другое:

— Этого не случится. Мы победим.

— Но если?

— Если. Да, я обязательно тебе скажу. — Я взъерошил его волосы. — Давайте попробуем поспать.

Лори поцеловала его в лоб, и я сделал то же самое.

— Может, вы тоже приедете в Буэнос-Айрес? Поедем туда все вместе.

— А еду из «Чайна-Сити» туда заказать можно?

— Конечно, папа, — ухмыльнулся он. — Закажем авиадоставку.

— Ну, тогда ладно. А то я уже было подумал, что ничего не выйдет. А теперь поспи. Завтра еще один важный день.

— Надеюсь, что нет, — отозвался он.

Уже в постели Лори пробормотала:

— Когда мы говорили о Буэнос-Айресе, я чувствовала себя счастливой впервые за даже не знаю сколько времени. Не помню, когда я в последний раз улыбалась. — Но, видимо, уверенность покинула ее,