Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер

мог оставаться на востоке. Ему нужно было сменить место жительства. Вскоре его мать вышла замуж в третий раз (по мнению Уилла, слишком быстро: она из тех женщин, которые не переносят одиночество) и перебралась на юг. Его брат вступил в Корпус мира[391] и сейчас в Камеруне. А потом умерла Элис. Теперь у Уилла на Восточном побережье не осталось родных.

Эрин с Уиллом влюбились друг в друга в старшей школе, как два голубка. Сам Уилл никогда не произносил это слово — оно для него слишком сентиментальное, слишком ласковое. Но так оно и было: два голубка. Эрин умерла в девятнадцать, Уиллу тогда только исполнилось двадцать. Они встречались с пятнадцати и шестнадцати лет соответственно. Муж рассказывал, что Эрин, вернувшаяся из колледжа на рождественские каникулы — первые два года Уилл учился в местном колледже, — пропала вечером, а на следующий день нашли ее тело. Она должна была заехать за ним в шесть, чтобы вместе отправиться на ужин, но так и не появилась. В половине седьмого он забеспокоился. Около семи начал обзвон ее родителей и друзей. Никто не знал, где она.

Часов в восемь ее родители позвонили в полицию. Но к тому времени девушка отсутствовала всего два часа, и полиция не спешила объявлять розыск. Стояла зима. Шел снег, дороги стали скользкими. Аварий случилось предостаточно, так что полицейские в ту ночь были очень заняты. Они предложили продолжать обзванивать всех в округе, проверяя места, где могла оказаться девушка. Что было весьма нелепо, учитывая недавнее предупреждение об ухудшении погоды, призывающее водителей не садиться за руль.

Дорога, по которой Эрин ездила к Уиллу, была холмистой и извилистой, покрытой тонким слоем льда и снега и огибающей большой пруд. Глухая живописная местность. Этого маршрута лучше было избегать, когда погода скверная, как тем вечером. Но, по словам Уилла, Эрин всегда отличалась безрассудством — она не из тех, кто слушает чьи-то советы.

Температура была всего тридцать два градуса[392]. Пруд, в котором потом нашли тело, не успел толком промерзнуть. Лед не выдержал веса машины, когда Эрин слетела с дороги.

В тот вечер Уилл повсюду искал ее. Спортзал, библиотека, танцевальная студия… Он проехал от ее дома до своего всеми маршрутами, какие только мог придумать. Но кругом была темнота, а пруд выглядел обычной черной бездной.

Только ранним утром какой-то бегун заметил торчащий из-под льда и снега бампер машины. Родителей Эрин известили первыми. Уилл узнал новость через полсуток после того, как она не пришла на свидание. Ее родители и младшая сестренка, которой исполнилось всего девять, были опустошены горем. Уилл — тоже…

Отталкиваю роман. У меня не хватает духу приняться за чтение: не могу смотреть на книгу и не думать о фотографии, когда-то спрятанной внутри.

«Где он хранит фотографию Эрин? — гадаю я. Но тут же приходит другая мысль: — Какое мне дело?»

Уилл женился на мне. У нас дети. Он любит меня.

Оставляю посуду на столе, выхожу из кухни, надеваю толстую куртку, которая висит на вешалке в прихожей. Нужно пробежаться, выпустить пар.

Выхожу на улицу. Небо с утра серое, а земля влажная от раннего дождя, который уже переместился к морю. Вижу его вдалеке: струится из-под туч. Мир выглядит безнадежно унылым. Синоптики прогнозируют, что к вечеру дождь превратится в снегопад.

Бегу трусцой по улице, благо сегодня редкий выходной. После пробежки я рассчитываю на тихое утро в одиночестве. Отто и Тейт отправились в школу, Уилл — на работу. Он, конечно, уже плывет на пароме на материк. Там пересядет на автобус до кампуса и будет полдня рассказывать девятнадцатилеткам об альтернативных источниках энергии и биоремедиации[393], а потом заберет Тейта из школы и вернется домой.

Сбегаю вниз по склону. Выбегаю на улицу, которая огибает остров по периметру. На ней вдоль берега океана стоят дома — не расточительно роскошные особняки, а весьма потрепанные, грубоватого вида коттеджи, спрятанные среди разросшихся деревьев. В них жили и живут целыми поколениями, многим домам по сто с лишним лет. Дорога огибает остров петлей длиной в пять миль. Местность тут выглядит довольно дикой, с протяженными участками глухого леса и общественными пляжами — их изрезанные, покрытые водорослями берега до жути пустынны в это время года.

Я бегу на приличной скорости. В голове роится множество мыслей. Думаю об Имоджен, об Эрин, о прятавшихся в святилище церкви Джеффри Бейнсе и его бывшей. Интересно, о чем они говорили? И где сейчас фото Эрин? Уилл спрятал его подальше от меня или использует в качестве закладки в новой книге, которую сейчас читает? Хороший ли это знак?

Миную скалы в восточной части острова. Опасные, крутые, выступающие над Атлантическим океаном. Стараюсь не думать об Эрин. Вижу, как океанские волны яростно разбиваются о скалы. Внезапно мимо меня беспорядочной массой проносится стая перелетных птиц. Такое часто случается в это время года. Их резкие движения пугают меня, и я кричу. Десятки, если не сотни черных птиц, синхронно взмахивая крыльями, исчезают в небе.

Сегодня утром океан неспокоен. Ветер гонит волны, разбивая их о берег. Сердитые пенистые шапки атакуют каменистую береговую линию, поднимая десяти-двадцатифутовые брызги.

Думаю, в это время вода ледяная, совсем как в глубине океана.

Останавливаюсь сделать разминку. Наклоняюсь, чтобы коснуться пальцев ног, расслабив колени. Вокруг такая тишина, что становится тревожно. Единственный звук — это дуновение ветра рядом, который словно что-то шепчет на ухо.

Внезапно в воздушном потоке звучат слова:

«Ненавижу тебя. Ты неудачница. Умри, умри, умри…»

Резко выпрямляюсь и озираюсь в поисках источника звука, но никого не вижу. И все же меня не отпускает мысль: здесь кто-то есть. Кто-то следит за мной. По спине бежит холодок. Руки начинают трястись.

— Эй, привет? — зову я дрожащим голосом. Никто не откликается.

Оглядываюсь, но нигде ничего не вижу. Никто не прячется за углами домов или стволами деревьев. На пляже безлюдно, а окна и двери домов плотно закрыты, как и следует в такой ветреный день.

Дело только в моем воображении. Здесь никого. Никто со мной не говорит.

Я слышу только шелест ветра.

Мой мозг принял его за слова.

* * *

Продолжаю пробежку. Когда я добираюсь до окраины города — типичного маленького городка с парой церквей, гостиницей, почтой и несколькими местами для перекуса, включая киоск с мороженым, в это время года заколоченный фанерой, — начинается дождь. Вначале моросит, но вскоре начинает лить как из ведра. Бегу со всех ног, чтобы укрыться в кафе —