Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер

Остановившись неподалеку, под деревом, разглядываю добычу. Передо мной запечатанный конверт без надписей, внутри — пачка какой-то бумаги. Рассматриваю конверт на тусклом свету. Не уверена на сто процентов, но, скорее всего, там купюры.

Автомобильный рев вдалеке пугает меня. Я запихиваю конверт обратно в ящик и быстрым шагом возвращаюсь домой.

Утро в разгаре, но на улице так сумрачно, что с тем же успехом сейчас могла быть середина ночи. Спешу в дом и запираю за собой дверь. Собаки подбегают здороваться. Я благодарна им за компанию.

Отворачиваюсь от окна и спотыкаюсь обо что-то в прихожей. Одна из игрушек Тейта, которая при ближайшем рассмотрении оказывается куклой. Мне в общем-то все равно, что это кукла. У нас не принято делить игрушки на подходящие только для мальчиков или для девочек. Если Тейт вместо трансформеров хочет поиграть с куклой, так тому и быть. Но меня раздражает, что она валяется прямо посреди прихожей и кто-нибудь может споткнуться об нее. Отшвыриваю куклу в сторону, вымещая раздражение на несчастной игрушке.

Звоню мужу, но он занят — читает лекцию. Когда у него наконец находится свободная минутка перезвонить, я рассказываю про выводы судмедэксперта и про обвалочный нож. Оказывается, Уилл уже все знает: прочел новости утром, как только добрался до материка.

— Это ужасно, — говорит он. И мы обсуждаем, как невообразимо трагично случившееся.

— Нам точно ничего не грозит? — спрашиваю я. Когда Уилл колеблется с ответом — ведь откуда нам быть уверенными в собственной безопасности? — решительно продолжаю: — Думаю, настало время уехать отсюда.

И добавляю, прежде чем он успевает возразить:

— Разумеется, Имоджен переедет с нами.

Я умалчиваю, что на своей территории у нас будет, так сказать, преимущество перед ней. У меня появится ощущение контроля, которого сейчас нет.

— Бросить все и куда-то переехать? — уточняет Уилл. По-моему, совершенно ясно, что «начало с чистого листа» выдалось совсем не чистым. Наша жизнь в штате Мэн оказалась, мягко говоря, бурной. В общем-то, стало еще хуже, чем раньше.

— Домой.

— И где же теперь наш дом, Сэйди? — спокойно спрашивает муж.

От его вопроса у меня разрывается сердце.

Нашей чикагской квартиры, в которой мы провели всю семейную жизнь, больше нет: продана паре миллениалов[398]. На моем месте в больнице теперь работает какая-нибудь молодая выпускница медколледжа. Отто никогда не сможет вернуться в свою государственную школу, а Тейт — в свою. Не потому, что Тейт сделал что-то не то, а потому, что будет неизбежно ассоциироваться с братом. Их обоих придется отдать в какую-нибудь частную школу. А платить за обучение из одной зарплаты Уилла — даже при условии, что он получит обратно прежнюю работу — нереально.

Я ничего не отвечаю, и тогда муж добавляет:

— Давай все обсудим, когда я вернусь домой.

— Хорошо.

Кладу трубку и иду на кухню ставить чайник. При виде наших ножей меня охватывает нездоровое любопытство. Хочется увидеть своими глазами, как выглядит обвалочный нож. Подержать его в руке. У Уилла есть набор ножей, которые он держит на деревянной стойке, подальше от шаловливых ручонок Тейта.

Иду туда. Я не знаю, как выглядят обвалочные ножи, но интернет подсказывает, что надо найти изогнутое лезвие длиной от пяти до девяти дюймов с очень острым концом. Дергаю за рукоятки и вытаскиваю по очереди, чтобы осмотреть лезвия. Вскоре становится ясно, что подходящего по описанию ножа здесь нет. И одно место в стойке пустует. В наборе из двадцати одного ножа — только двадцать. Один пропал.

Воображение разыгрывается. Я стараюсь сохранять спокойствие и помнить о бритве Оккама. Может, тут был какой-то другой нож… Может, у Уилла вообще нет обвалочного ножа. Или пропавший нож валяется в раковине… хотя там я посмотрела. Может, Уилл давно потерял его или по ошибке положил в ящик для столовых приборов? Открываю ящик, просматриваю скромный набор ножей Элис: в основном кухонные и столовые, один для чистки овощей, один с зазубренным краем, но обвалочного нет.

Вспоминаю, как Имоджен пробралась ночью в нашу спальню. Все слышали истории о детях, зарезавших ночью своих родителей. Такое случается на самом деле — это не просто разыгравшееся воображение. А Имоджен — враждебно настроенная, сломленная девушка. Не исключено, что она позаимствовала нож, чтобы угрожать им мне или сделать кое-что пострашнее.

Разворачиваюсь и выхожу из кухни. Поднимаюсь по лестнице на второй этаж, сжимая перила скользкой от пота ладонью. Подхожу к комнате Имоджен, собираясь обыскать ее, как прошлым вечером, но мой план сразу рушится: я понимаю, что без ключа от навесного замка туда не попасть.

Дергаю дверную ручку и чертыхаюсь. Пытаюсь еще раз позвонить Уиллу, чтобы рассказать о пропавшем ноже, но он уже на пути домой и, скорее всего, сейчас на пароме, где связь плохая. Не дозвониться. Убираю телефон, испытывая облегчение от мысли, что муж скоро вернется.

Ищу, чем себя занять. Вытираю пыль, снимаю с кроватей простыни и собираю в кучу, чтобы потом отнести в прачечную.

Когда я дергаю за простыню в нашей спальне, с моей стороны кровати взвивается в воздух и падает посреди комнаты какой-то черный предмет — что-то, застрявшее между матрасом и каркасом кровати. Сначала я решаю, что это пульт от телевизора в спальне, которым мы редко пользуемся, и наклоняюсь поднять его. И понимаю: никакой это не пульт, а телефон, причем не мой и не Уилла. Верчу его в руках. Ничего подозрительного, обычный старенький «Айфон». Возможно, он принадлежал Элис. Заряда нет, что неудивительно. Ведь со дня смерти Элис прошло время, так что и телефон по-своему умер.

Иду вниз и нахожу в ящике со всякими гаджетами подходящую зарядку. Подключаю ее к розетке в гостиной, протягиваю шнур и кладу телефон на каминную полку.

Затем продолжаю уборку, пока не появляется Уилл. За ним хвостиком бежит Тейт. Я здороваюсь с ними в прихожей. Муж сразу читает в моем взгляде: что-то не так.

Они оба мокрые от снега. Снежинки налипли на куртки, на волосы и быстро тают. Тейт топает ногами, и на деревянном полу образуется лужица. Малыш пытается рассказать о каком-то событии в школе, о том, что узнал сегодня на уроках, напевает песенку, но ни я, ни Уилл его не слушаем.

— Разувайся, — велит Уилл, помогает сыну снять куртку и вешает ее в полумраке на крючок. Мне приходит в голову, что неплохо бы включить свет в прихожей, но я этого не делаю.

— Мам, тебе нравится песня? — пристает Тейт. — «Дни недели, дни