Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер

она видела их в гараже, пакующими палатку и спальные мешки, то прижималась к отцу так, что Мышке становилось не по себе. Клала ладонь ему на грудь и утыкалась носом в шею, будто нюхая ее. Обнимала, целовала и жаловалась, как ей одиноко и страшно по ночам, когда дома никого нет.

Тогда отец убирал палатку и обещал Мышке «сходить в другой раз». Но Мышка была умной девочкой. Она понимала, что «другой раз» означает «никогда».

Сэйди

Захожу в кабинет и вижу офицера Берга. В ожидании меня он, в отличие от других пациентов, не сидит на кушетке, а расхаживает по комнате и трогает все подряд. Снимает крышки с баночек, наступает на педаль металлической мусорной корзины.

У меня на глазах он берет резиновые перчатки.

— Вы же знаете, что перчатки выдаются не просто так? — спрашиваю я.

Берг сует их обратно в коробку.

— Извините. Вы застали меня на месте преступления.

И объясняет, что его внук просто обожает делать из таких воздушные шары.

— Плохо себя чувствуете, офицер? — интересуюсь я, закрывая за собой дверь и начиная поиск его медицинской карточки. Но пластиковая коробка, в которую обычно кладут карточки пациентов, пуста. Я быстро понимаю, что офицер Берг в добром здравии и пришел не лечиться, а поговорить.

Это не медосмотр, а допрос.

— Я рассчитывал продолжить нашу беседу.

Сегодня у него еще более усталый вид, чем в прошлый раз. Кожа обветренная, красная. Подозреваю, он проводит очень много времени на воздухе, следя за прибывающим и убывающим паромом. В последние дни полицейских на острове больше обычного. Следователи с материка пытаются наступать Бергу на пятки. Интересно, что он об этом думает. В последний раз убийство на острове произошло в 1985 году — кровавое, жуткое и до сих пор нераскрытое. Преступления против собственности здесь бывают часто, а вот против личности — редко. Офицеру Бергу не хочется, чтобы расследование завершилось очередным нераскрытым делом. Ему надо повесить на кого-нибудь это убийство.

— Какую беседу? — уточняю я, присаживаясь на крутящийся стул. И тут же жалею об этом: теперь полицейский возвышается надо мной на добрых два фута. Мне приходится смотреть на него снизу вверх, как ребенку.

— Ту, которую мы начали на днях в вашей машине.

Впервые за несколько дней я чувствую проблеск надежды. Теперь у меня в телефоне есть доказательства, что в тот день, вопреки заявлениям мистера Нильссона, я не ссорилась с Морган Бейнс. В тот день я находилась здесь, в клинике.

— Я уже говорила, что не знакома с Морган. Мы никогда не общались. Возможно, мистер Нильссон обознался? Он уже в годах, — напоминаю я.

— Конечно, и такое возможно, доктор Фоуст… — начинает Берг, но я перебиваю. Меня не интересуют его теории, потому что у меня есть доказательства.

— Вы сказали, что ссора между Морган и мной якобы произошла первого декабря. В пятницу.

Достаю из кармана халата телефон, открываю приложение «фотографии», листаю и нахожу нужную.

— Видите ли, первого декабря я находилась в клинике. Работала здесь весь день. Значит, я не могла ссориться с Морган, потому что нельзя быть в двух местах одновременно, не так ли?

Мои слова звучат самодовольно. Что ж, имею право.

Протягиваю телефон, чтобы полицейский убедился сам. Увидел снимок календаря с маркерной доской с квадратиком, куда Эмма вписала мое имя. Девятичасовая рабочая смена в пятницу, первого декабря.

Офицер Берг рассматривает фотографию и после секундного колебания смиряется с правдой. Кивает, сдаваясь. Отодвигается на самый край кушетки, не сводя глаз со снимка, и потирает глубокие морщины на лбу. Уголки его рта мрачно опускаются.

Я пожалела бы его, не пытайся он повесить на меня убийство Морган.

— Вы, конечно, уже проверили ее мужа и его бывшую жену?

Только после этого вопроса офицер поднимает глаза.

— Почему вы вдруг сказали о них? — То ли он искусный притворщик, то ли всерьез не рассматривал версию, что Джеффри Бейнс мог убить жену. Даже не знаю, что пугает сильнее.

— Просто мне кажется, что логично начать с рассмотрения этих кандидатур. Ведь в наше время женщины погибают в основном от домашнего насилия, не так ли, офицер?

— Больше половины женщин погибли от руки своего партнера, если вы об этом, — подтверждает полицейский.

— Вот именно. Разве этого мало, чтобы допросить мужа Морган?

— У мистера Бейнса алиби. Как вы знаете, во время убийства он находился за границей. Есть доказательства, доктор Фоуст. Видеозапись с мистером Бейнсом в Токио. Его имя в списке пассажиров авиарейса, который вылетел на следующий день после преступления. И в списке гостей отеля.

— Убийство необязательно совершать самому, — замечаю я, но Берг не заглатывает наживку. И отвечает, что в случаях домашнего насилия мужчины, как правило, действуют кулаками, а женщины первыми берутся за оружие.

Я молчу. Тогда он продолжает:

— Разве вы не знаете, доктор? Женщины не всегда жертвы, они могут быть и преступницами. Хотя обычно мужчин клеймят ярлыком «истязатель жены», случается и наоборот. Последние исследования показывают, что более чем в половине случаев женщины первыми прибегают к насилию в нездоровых отношениях. А основная причина убийств в Соединенных Штатах — это ревность.

Не понимаю, к чему это он.

— Как бы то ни было, — продолжает Берг, — я пришел поговорить не о Джеффри Бейнсе или его браке. А о вас, доктор Фоуст.

Но я не хочу говорить о себе.

— Мистер Бейнс раньше был женат. — Полицейский скептически смотрит на меня и отвечает, что он в курсе. — Вы не думали, что за убийством может стоять она? Бывшая жена Джеффри?

— Я думаю, неплохо, если бы для разнообразия вопросы задавал я, доктор Фоуст, а вы на них отвечали.

— Я уже ответила на ваш вопрос, — напоминаю я про предъявленное доказательство. — Кроме того, у меня алиби, как и у Джеффри. В момент смерти Морган я была дома с Уиллом.

Офицер Берг встает с кушетки.

— Когда я приехал сегодня утром, вы принимали пациента. У меня появилось несколько свободных минут, и я заглянул на стойку регистрации к Эмме. Она раньше ходила в одну школу с моим младшим братом. Мы старые знакомые.

И он в своей обычной болтливой манере пускается в пояснения, что Эмма и его дочь Эми дружили много лет, а он сам и его жена, в свою очередь, дружили с родителями Эммы.

Наконец Берг переходит к делу:

— Пока вы заканчивали прием, я поговорил с Эммой. Мне хотелось убедиться, что я расставил все точки над i. Оказалось, не расставил. Потому что я увидел то