Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер

грустный вид. Уилл слегка наклонился к ней — на двадцать-тридцать градусов. Между ними всего несколько дюймов. Его губы приоткрыты, глаза пристально смотрят в глаза.

Они о чем-то беседуют.

Что говорил ей Уилл в тот момент, когда был сделан снимок?

Что за секрет рассказывал, почему стоял так близко?

— По-моему, все это как-то подозрительно, — полицейский забирает фотографию.

— Я не спрашивала вашего мнения, — думаю я вслух. Начинаю злиться и уже не могу остановиться. — Я видела, как вы кладете что-то в почтовый ящик Нильссонов, офицер. Даже два раза. Там были деньги. — Мой голос звучит обвиняюще.

Офицер Берг сохраняет спокойствие.

— Откуда вы знаете, что там деньги?

— Мне стало любопытно. Я проследила за вами и заглянула в почтовый ящик после вашего ухода.

— Взлом почты — это преступление. За него полагается суровое наказание, миссис Фоуст. До пяти лет тюрьмы или крупный штраф.

— Но это ведь не почта, так? Почту пересылают через почтовое отделение. А вы положили конверт прямо в ящик. По-моему, это тоже преступление.

Полицейский молчит.

— Что вы передавали, офицер? Откат? Деньги за молчание?

Потому что нет других логических объяснений, зачем офицеру Бергу нужно тайком класть конверт с деньгами в ящик Нильссонов. И тут элементы головоломки встают на места.

— Вы заплатили мистеру Нильссону за его ложь? — продолжаю я с отвращением. — Что он якобы видел, как я ссорилась с Морган?

Если найти убийцу не получается, Бергу нужен козел отпущения. На кого можно повесить убийство Морган Бейнс.

Он выбрал меня.

Берг прислоняется к краю стола и сжимает руки. Я делаю глубокий вдох и собираюсь с силами, чтобы перевести разговор в другое русло.

— И сколько сейчас стоит помешать правосудию?

— Прошу прощения?..

— Сколько вы заплатили мистеру Нильссону за его ложь? — Вопрос сформулирован предельно ясно.

Ненадолго повисает тишина. Берг смотрит на меня; удивление на его лице сменяется грустью.

— Мне почти жаль, что это не так, доктор, — он опускает голову. — Увы, дело в другом. У Нильссонов трудные времена. Они на грани банкротства. У их сына неприятности, и Джордж с Поппи потратили половину всех сбережений, чтобы его выручить. Теперь ходят слухи, что городские власти заберут у них дом, если Джордж не сможет заплатить муниципальные налоги. Бедный Джордж… — Полицейский вздыхает. — Но он очень гордый. Скорее разорится, чем попросит о помощи. Я помогаю ему анонимно, чтобы это не выглядело подачкой. Был бы очень признателен, если б вы не распространялись об этом.

Он делает шаг в мою сторону:

— Послушайте, доктор. Между нами, я не считаю вас способной на убийство. Но, будем откровенны, супруги не обеспечивают надежное алиби. Они предвзяты, у них есть мотив солгать. То, что и вы, и ваш муж утверждаете, будто находились у себя дома в момент убийства, не является неопровержимым алиби. И прокурор это поймет. А с учетом свидетельских показаний мистера Нильссона у вас намечаются кое-какие неприятности.

Я молчу.

— Если вы поможете мне, я сделаю все, чтобы помочь вам.

— И что же вы хотите от меня?

— Правду.

Но я уже рассказала правду.

— Я была с вами предельно честна.

— Вы уверены?

Я отвечаю «да». Какое-то время Берг время пристально смотрит на меня. Потом приподнимает шляпу и уходит.

Сэйди

Ночью мне трудно заснуть. Я провожу бо́льшую часть времени без сна, настороже, ожидая, когда Имоджен прокрадется в спальню. Вздрагиваю от каждого звука, думая, что открывается дверь, что по полу тихо шуршат шаги. На самом деле дом просто демонстрирует свою дряхлость: трубы протекают, котел агонизирует. Пытаюсь успокоить себя напоминанием, что Имоджен заходила только один раз и только из-за моего поступка. Не просто так. Твержу себе, что она больше не придет, но страхи не рассеиваются.

Еще я вспоминаю фотографию, которую показал Берг. Интересно, Уилл утешал Морган, потому что она выглядела печальной? Или сказал что-то такое, из-за чего она расстроилась?

Чем мой муж мог расстроить малознакомую женщину?

Наконец наступает утро. Уилл идет готовить завтрак. Я жду наверху, пока Имоджен — совсем рядом, чуть дальше по коридору — собирается в школу. Слышу, как она выходит из комнаты и топочет по лестнице. Ее тяжелые шаги полны злобы.

Слышу, как она разговаривает внизу с Уиллом. Выхожу в коридор, но как ни стараюсь, не могу разобрать ни слова. Затем входная дверь открывается и с грохотом захлопывается. Имоджен ушла.

Когда я спускаюсь, Уилл стоит на кухне. Мальчишки сидят за столом, завтракая приготовленными им французскими тостами.

— Есть минутка? — спрашивает муж. Выхожу за ним в гостиную, чтобы поговорить наедине. Его лицо бесстрастно, длинные волосы собраны в аккуратный пучок. Он прислоняется к стене и выдерживает мой взгляд.

— Я побеседовал этим утром с Имоджен насчет твоих тревог.

Моих тревог. Не наших. Надеюсь, он не употребил эту формулировку в разговоре с Имоджен. Иначе она возненавидит меня еще сильнее.

— Я спросил о фотографии, которую, по твоим словам, ты видела в ее телефоне. Сказал, что хочу взглянуть на нее.

От меня не укрылось, как тщательно Уилл подбирает выражения. «По твоим словам», «ты видела».

— И?.. — тороплю его я, чувствуя, как он колеблется. Уилл опускает взгляд. Видимо, Имоджен что-то натворила. — Она показала тебе фотографию Элис? — спрашиваю я с надеждой, что он увидел то же, что и я. Что табурет стоял вертикально, далеко от агонизирующих ног Элис. Полночи я не спала из-за мыслей об Уилле и Морган, и еще полночи — из-за мыслей об этом. Как женщина могла спрыгнуть со стоящего в пяти футах от нее табурета и повиснуть в петле?

— Я проверил ее телефон. Просмотрел все фотографии. Все три тысячи. Сэйди, там нет того, что ты описывала.

У меня подскакивает давление. Чувствую внезапный жар и прилив злости.

— Она удалила снимок. — Я просто констатирую факт. Конечно, Имоджен так и сделала. — Уилл, он точно был. Ты проверил папку недавно удаленных файлов?

Он отвечает, что да. И там тоже ничего нет.

— Значит, она стерла его безвозвратно. Ты ее саму спрашивал?

— Да, Сэйди. Спросил, куда делась фотография. Имоджен ответила, что ее никогда не было. Сказала, что ушам своим не верит, что ты могла выдумать такое. И расстроилась. Говорила, что ты испытываешь к ней неприязнь.

У меня нет слов. Могу только ошеломленно таращиться. Заглядываю Уиллу в глаза. Он тоже считает, что я это выдумала?

Уилла зовет Тейт: хочет еще французских тостов. Муж возвращается на кухню, я — за ним.

— Ты же понимаешь, что она врет?

После этих слов Отто поворачивается ко мне. Уилл