Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер

— Понятия не имею, о чем вы, — отвечаю я.

Но все равно невольно напрягаюсь. Прилив храбрости начинает куда-то исчезать.

— Я хотел точно знать, что в расписании не было изменений. И я спросил Эмму. Конечно, мало шансов, что она помнит события недельной или двухнедельной давности. Но Эмма вспомнила, потому что в тот день случилось кое-что необычное: ее дочка заболела, и ее нужно было забрать из школы. Расстройство желудка — вырвало прямо на перемене. Как вы знаете, Эмма — мать-одиночка, и ей нужно было забрать дочку самой. Вот только Эмма помнит, что в тот день в клинике с самого утра царил кавардак. Куча пациентов, ожидающих приема. Она не могла уйти.

Я встаю.

— Так можно описать каждый день в клинике, офицер. К нам ходят почти все, кто живет на острове. К тому же сейчас холодно, сезон гриппа. Не вижу в том дне ничего необычного.

— Видите ли, доктор Фоуст, хотя ваше имя значилось в расписании, вы не находились в клинике с самого утра до самого вечера. В середине дня есть пробел. Ни Джойс, ни Эмма не могут объяснить, где вы были в это время. Эмма помнит, что вы ушли на обеденный перерыв сразу после полудня и вернулись около трех часов дня.

Эти слова для меня как удар под дых.

— Ложь, — резко отвечаю я. Потому что ничего подобного не было. Меня переполняет злость. Наверное, Эмма перепутала дни. Скорее всего, ее дочка заболела в четверг, тринадцатого, когда на дежурство заступила доктор Сандерс.

Но я не успеваю сказать об этом полицейскому, потому что он продолжает:

— Прием троих пациентов перенесли, еще четверо решили подождать. Что касается дочки Эммы, она просидела в кабинете школьной медсестры до конца занятий. Потому что Эмме пришлось остаться в клинике и извиняться за ваше отсутствие.

— Ничего подобного.

— У вас есть доказательства?

Разумеется, нет. Ничего конкретного.

— Можете позвонить в школу, — это все, что мне удается выдавить. — Выяснить у медсестры, в какой день болела дочка Эммы. Поскольку я готова поклясться, что это не первое декабря.

Берг по-прежнему смотрит скептически и ничего не отвечает.

— Я хороший врач, — вот единственное оправдание, которое приходит мне на ум. — Офицер, я спасла много жизней. Больше, чем вы можете себе представить.

Вспоминаю всех пациентов, которые могли умереть, если б не я. Огнестрельные ранения в жизненно важные органы, диабетическая кома, дыхательная недостаточность…

— Я хороший врач, — повторяю я.

— Доктор, меня не волнуют ваши служебные успехи. Я всего лишь пытаюсь втолковать, что ваше местонахождение первого декабря между двенадцатью и тремя часами неизвестно. У вас нет алиби. Я не утверждаю, что вы имеете какое-то отношение к убийству Морган или что вы плохой врач. Просто между вами и миссис Бейнс, судя по всему, существовала неприязнь, враждебность, которая нуждается в объяснении. Так же, как и ваша ложь. Притворство часто хуже преступления, доктор Фоуст. Почему бы вам честно не рассказать, что произошло в тот день между вами и миссис Бейнс?

Я скрещиваю руки на груди. Рассказывать абсолютно нечего.

— Позвольте посвятить вас в один маленький секрет, — реагирует Берг на мое молчание. — Наш остров невелик, слухи расходятся быстро. Длинных языков достаточно.

— Не понимаю, какое это имеет отношение к нашему разговору.

— Скажем так: ваш муж — далеко не первый, кто положил глаз на миссис Бейнс.

Полицейский смотрит пристально, ожидая моей реакции. Моего возмущения.

Не поддамся.

Сглатываю ком в горле и прячу начинающие трястись руки за спину.

— Мы с Уиллом счастливы в браке. Без ума друг от друга.

Заставляю себя выдержать взгляд Берга. Мы с Уиллом были без ума друг от друга… когда-то. Это полуправда, а не ложь.

Ложь следует потом:

— Уилл ни разу не посмотрел ни на одну женщину, кроме меня.

Офицер улыбается, но как-то натянуто, давая понять, что его так просто не одурачить.

— Что ж, — он тщательно подбирает каждое слово, — мистеру Фоусту очень повезло. Вам обоим повезло. Счастливые браки в наше время — редкость. — Поднимает левую руку, демонстрируя безымянный палец без кольца. — Два раза был женат — и два раза разводился. Больше никаких свадеб. Как бы то ни было, не исключено, что я их неправильно понял.

У меня нет железной выдержки. Знаю, что так нельзя, но все равно заглатываю наживку.

— Кого — их?

— Матерей, которые толпятся у школьных ворот и ждут, когда у детей закончатся уроки. Вы, конечно, знаете, как они любят поболтать, посплетничать. Для большинства это единственный разговор с другим взрослым за весь день, пока их мужья не вернутся с работы.

По-моему, это крайне женоненавистническое утверждение. Будто женщины сплетничают, пока мужья работают. Интересно, что подумал Берг о нашем с Уиллом распределении семейных обязанностей?

Я молчу, поэтому он продолжает:

— Когда я расспрашивал их, они намекали, что ваш муж и миссис Бейнс были весьма… Как бы это лучше выразиться? — размышляет вслух Берг. — Дружны. Да, именно так. Он и сам говорил, что они дружат.

— Вы же видели Уилла, — немедленно реагирую я. — Он общителен, легко ладит с людьми и всем нравится. Неудивительно, что они дружили.

— Неудивительно? — переспрашивает Берг. — А вот меня немножко удивили некоторые подробности. Женщины сказали, что ваш муж и миссис Бейнс стояли очень близко друг к другу и шептались, чтобы никто не услышал. Одна из них сделала фото.

— Сфотографировала Уилла с Морган? — возмущенно перебиваю я. Эта сплетница не только распускала слухи о моем муже, но и фотографировала его? С какой целью?

— Успокойтесь, доктор Фоуст, — тон полицейского становится покровительственным. Внешне я спокойна, хотя сердце колотится как бешеное. — Вообще-то она снимала своего сына, выходящего из школы. Он получил награду от директора.

Берг находит в планшете снимок и показывает. Сын той женщины на переднем плане. Ему лет десять. Копна белокурых волос спадает на глаза, зимняя куртка расстегнута, шнурки на ботинке развязались. В руках он держит грамоту с надписью «Награда от директора». Ими очень гордятся в начальной школе, хотя реальная их ценность нулевая: к концу года каждый ученик получит точно такую же. Но для детей это важно. Мальчик широко улыбается. Он явно гордится грамотой.

На заднем плане снимка Уилл и Морган — они стоят именно так, как описывал офицер Берг. Так близко друг к другу, что мои внутренности сводит судорогой. Уилл повернулся к ней лицом, накрыл своей ладонью ее руку. У Морган очень