Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер

на месте собак и нож, не дотрагиваясь до него. Прихрамывая, плетусь через двор. Ноги покалывает от холода, они теряют чувствительность. Двигаться тяжело. Я неуклюже обхожу дом сбоку, спотыкаясь. Падаю в сугробы, но заставляю себя вставать. До подножия нашего холма четверть мили. Там город и центр общественной безопасности, в котором я найду офицера Берга.

Уилл велел подождать. Но ждать больше нельзя. Неизвестно, когда муж вернется и что может случиться со мной к тому времени.

Улица пустынная, мрачная, вся белая. Здесь никого кроме меня. Ковыляю вниз по склону, из носа течет. Утираюсь рукавом. На мне ни куртки, ни шапки, ни перчаток — только пижама, которая не греет и не защищает от холода. Зубы стучат. С трудом держу глаза открытыми, несмотря на порывы ветра. Снег летит сразу со всех сторон, взметаясь в воздухе вихрями, как торнадо. Пальцы замерзли, покрылись пятнами и покраснели. Лицо теряет чувствительность.

Вдалеке на дороге раздается скрежет лопаты, и у меня появляется проблеск надежды.

Здесь, на острове, кроме Отто и меня, есть кто-то еще. Продолжаю идти, потому что другого выхода у меня нет.

Мышка

Среди ночи Мышка услышала хорошо знакомый шум — скрип лестницы. Хотя она не должна была скрипеть, потому что Мышка уже лежала в кровати. Она знала, что на втором этаже старого дома только ее комната. Значит, ночью никому, кроме нее, незачем идти наверх.

И все же кто-то поднимался по лестнице. Фальшивая Мама. Ступеньки скрипели, предупреждая Мышку, советуя бежать. Прятаться.

Но Мышка не успела ни убежать, ни спрятаться, потому что все случилось слишком быстро, а девочка была сонная. Едва она успела открыть глаза, как дверь комнаты распахнулась. На пороге стояла Фальшивая Мама, освещенная светом из коридора.

Берта, сидящая в клетке на полу, пронзительно взвизгнула, в поисках укрытия бросилась в свой полупрозрачный домик-купол и замерла неподвижно, как статуя, ошибочно решив, что никто не увидит ее сквозь матовый пластик, если она не будет шевелиться.

Мышка в кровати тоже замерла. Но Фальшивая Мама увидела и ее, и Берту.

Она щелкнула выключателем. Привыкшие к темноте глаза девочки округлились от ударившего по ним яркого света. Мышка ненадолго ослепла, хотя по-прежнему все слышала. Фальшивая Мама заговорила таким спокойным тоном, что Мышка испугалась еще сильнее. Женщина вошла нарочито медленно, и это было гораздо хуже, чем если б она ворвалась внутрь, наорала на Мышку и ушла. Потому что тогда на этом все закончилось бы.

— Я же говорила тебе убирать за собой, а, Мышка? — спросила Фальшивая Мама, подходя к кровати мимо клетки с Бертой. Ухватилась за край одеяла и сдернула его. Девочка осталась лежать в пижаме с единорогами (которую надела совершенно самостоятельно, а не потому, что ей так велели). Рядом с ней лежал Мистер Медведь. — Ты считаешь, что не надо смывать за собой в туалете или вытирать мочу с сиденья унитаза, которым я тоже пользуюсь?

У Мышки кровь застыла в жилах. Девочка прекрасно понимала, о чем речь. Фальшивая Мама все знала. Оправдываться не было смысла, хотя Мышка все равно попыталась. Дрожащим голоском объяснила, что произошло. Что старалась вести себя тихо, не желая разбудить Фальшивую Маму. Что не нарочно испачкала сиденье. И не смыла за собой, чтобы не шуметь.

Но Мышка слишком нервничала, потому что испугалась, и ее голосок так дрожал, что слова выходили неразборчивыми. Фальшивой Маме не понравился этот лепет.

— Говори громче!

А потом закатила глаза и заметила, что Мышка совсем не такая умная, как считает ее отец.

Девочка снова попыталась оправдаться — на этот раз громче и четче. Но это уже не имело значения, потому что Фальшивая Мама не желала слышать оправдания — разборчивые они или нет. Мышка слишком поздно поняла, что вопрос был риторическим — таким, на который вообще не нужно отвечать.

— Знаешь, что происходит, когда собаки делают лужу в доме? — поинтересовалась Фальшивая Мама.

Мышка не знала — ведь у нее никогда не было собаки. Она подумала, что, наверное, кто-то убирает лужу, и все, потому что именно так поступали с Бертой. Берта постоянно гадила и мочилась прямо на колени Мышке, и девочка просто вытирала за ней, мыла руки и продолжала играть с морской свинкой.

Но будь ответ таким простым, Фальшивая Мама не стала бы спрашивать.

Девочка ответила, что не знает.

— А я тебе покажу. — Фальшивая Мама схватила Мышку за руку и подняла с постели.

Девочке не хотелось никуда идти, но она не сопротивлялась, понимая: будет не так больно. Позволила вытащить себя из постели и поволочь вниз по скрипучей лестнице. Вот только женщина двигалась быстрее, так что девочка споткнулась и покатилась вниз. Фальшивая Мама разозлилась:

— Вставай!

Мышка послушалась. Они спустились. В доме была почти кромешная темнота, но в окна проглядывал кусочек ночного неба.

Фальшивая Мама привела ее в гостиную, поставила в центре и развернула лицом туда, где в углу стояла пустая собачья клетка с открытой — впервые на памяти Мышки — дверцей.

— Когда-то у меня была собака, — продолжала Фальшивая Мама. — Спрингер-спаниель. Я назвала его Максом, потому что не смогла придумать имени получше. Хороший был пес. Глуповатый, но добрый. Мы с ним гуляли. Когда смотрели телевизор, он иногда садился рядом со мной. Но однажды меня не было дома, и Макс сделал лужу прямо в углу комнаты. И стал плохим псом… Видишь ли, нельзя, чтобы животные мочились и гадили в доме, в неположенных местах. Это негигиенично, понимаешь, Мышка? Лучше всего преподать собаке урок, заперев ее в клетке, потому что собака, не желая сидеть несколько дней в собственной моче, учится терпеть. И ты научишься.

Женщина схватила девочку за руку и потащила к распахнутой собачьей клетке. Мышка сопротивлялась, но ей было всего шесть лет. Она весила вдвое меньше Фальшивой Мамы и была гораздо слабее.

Мышка не ужинала, если не считать трех сдобных печенюшек. Ее только что разбудили посреди ночи, она очень устала. Она извивалась, но силы оказались неравны, и Фальшивая Мама легко справилась с ней. Девочку запихали в собачью клетку — такую низкую, что нельзя было даже нормально сесть. Голова упиралась в жесткие металлические прутья, а шея изогнулась. Мышка не могла ни лечь, ни вытянуть ноги. Пришлось поджать их под себя, и они быстро онемели.

Девочка плакала, умоляла выпустить ее, обещала вести себя хорошо и больше никогда не мочиться на сиденье. Но Фальшивая Мама не слышала, потому что опять пошла наверх. Мышка не знала, зачем. Может,