Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер

Но когда женщина вернулась, она держала не медведя, а Берту.

Мышка вскрикнула при виде своего милого питомца в руках Фальшивой Мамы. Берте не нравилось, когда ее брал кто-то кроме хозяйки. Она дрыгала крошечными лапками и пронзительно визжала. Девочка никогда раньше не слышала такого громкого визга. Это был не тот звук, который свинка издавала при виде морковки, а совсем другой, полный ужаса.

Сердце девочки бешено застучало. Она стала колотить по прутьям клетки, но тщетно. Попыталась открыть дверцу, но та не поддалась: она была заперта на замок.

— Ты знаешь, Мышка, что тупой нож опаснее острого? — спросила Фальшивая Мама, разглядывая в лунном свете один из своих ножей. И, не дожидаясь ответа, продолжила: — Сколько раз я тебе говорила, что не хочу видеть в доме даже одного грызуна, не говоря о двух?

Мышка закрыла глаза и зажала уши: не видеть и не слышать того, что произойдет.

* * *

Не прошло и недели, как отец Мышки отправился в очередную командировку. Он прощался в дверях, а Фальшивая Мама стояла рядом с Мышкой.

— Я всего на несколько дней. Вернусь мигом — и заскучать не успеешь, — утешал отец, глядя в грустные глаза дочери. Он пообещал, что, когда вернется, они купят новую свинку вместо Берты. Отец думал, что Берта попросту сбежала и теперь жила в свое удовольствие в каком-нибудь подвале или норе, где ее не найти.

Мышка не хотела новую морскую свинку — ни сейчас, ни потом. И только она и Фальшивая Мама знали почему.

Стоящая рядом женщина сжала плечо девочки, пригладила ее волосы мышиного цвета и пообещала:

— Мы прекрасно поладим, да, Мышка? А теперь скажи папе «до свидания», чтобы он мог ехать.

Мышка попрощалась со слезами на глазах.

Девочка и Фальшивая Мама стояли и смотрели, как машина отца сворачивает с подъездной дорожки и скрывается за поворотом.

А потом Фальшивая Мама пинком захлопнула входную дверь и повернулась к девочке.

Сэйди

Центр общественной безопасности — небольшое строение в центре города. Слава богу, дверь не заперта. Изнутри льется теплый желтый свет.

За столом сидит женщина и барабанит по клавиатуре. Когда дверь резко распахивается и появляюсь я, она вздрагивает и хватается за сердце. В такое ненастье посетителей не ждут.

Спотыкаюсь о порог — не заметила, что он на дюйм выше уровня пола — и приземляюсь на четвереньки прямо в дверях: сил удерживать равновесие не осталось. Пол не такой мягкий, как снег, и это падение гораздо болезненнее предыдущих.

— О господи… — Женщина срывается с места и спешит на помощь: почти бегом огибает свой стол и приближается ко мне. Ее рот приоткрыт, глаза распахнуты от удивления. Похоже, она глазам своим не верит.

Я нахожусь в маленькой квадратной комнате. Желтые стены, ковролин, письменный стол с двумя тумбами. Тепловентилятор в углу обдувает помещение нагретым воздухом.

Едва успев встать на ноги, я иду к вентилятору и опускаюсь на колени перед вибрирующими лопастями.

— Офицера Берга, — еле выговариваю заледеневшими губами, не оборачиваясь. — Офицера Берга, пожалуйста.

— Да, конечно.

Не успеваю я и глазом моргнуть, как женщина громко зовет его. Затем любезно протягивает руку и ускоряет подачу горячего воздуха. Прижимаю к вентилятору обожженные холодом ладони.

— Вас хотят видеть, — с запинкой сообщает женщина кому-то за моей спиной. Я оглядываюсь.

Офицер Берг подходит быстро и бесшумно — видимо, по громкому встревоженному голосу секретарши понял: что-то случилось. Он проходит мимо меня к кофейнику, явно обратив внимание на мою пижаму, наливает кофе в одноразовый стаканчик и протягивает мне — согреться. Помогает подняться и сует стаканчик в руки. Хотя я не спешу его пить, все равно приятно чувствовать исходящий от кофе жар. Я благодарна Бергу за это. Снаружи бушует вьюга, маленькое здание периодически содрогается. Свет мерцает, стены скрипят. Полицейский снимает с вешалки куртку и укутывает меня.

— Мне нужно с вами поговорить, — мой голос полон отчаяния и усталости.

Офицер Берг ведет меня по коридору. Мы садимся бок о бок за небольшим раздвижным столом в пустой комнате.

— Что вы здесь делаете, доктор Фоуст? — Его тон задумчив и обеспокоен, но в то же время подозрителен. — Не лучший денек для прогулок, мягко говоря.

Меня невольно бьет дрожь. Как ни стараюсь, никак не могу согреться. В руках по-прежнему стаканчик с кофе. Полицейский подталкивает меня локтем и советует выпить его.

Но меня трясет не от холода.

Начинаю рассказывать Бергу все-все, но тут он произносит: «Мне совсем недавно звонил ваш муж», — и слова застревают у меня в горле. Я растеряна: зачем Уиллу звонить Бергу, если мы договорились, что пойдем к нему вместе?

— Мой муж? — Выпрямляюсь. Я ожидала услышать совсем не это. Офицер медленно кивает головой, каким-то сверхъестественным образом сохраняя зрительный контакт. С трудом заставляю себя не отводить взгляд, напрягаясь в ожидании ответа.

— И что же он хотел?

— Он волновался за вас.

Напряжение спадает. Уилл звонил, потому что беспокоится за меня.

— Естественно, — я расслабляюсь на своем стуле. Видимо, он пытался мне дозвониться, а когда не получилось, набрал номер Берга. Возможно, попросил его проверить, всё ли со мной в порядке. — Из-за погоды. И задержки парома. Когда мы разговаривали в последний раз, я была расстроена.

— Да, мистер Фоуст рассказал мне.

Я снова выпрямляюсь.

— Рассказал вам, что я была расстроена? — Я недовольна. Это личное, Уиллу не следует говорить о таком полиции.

Офицер кивает.

— Он волновался за вас. Сказал, вы расстроились из-за какого-то полотенца.

Тон разговора меняется: Берг произносит эту фразу снисходительно. Как будто я просто дурочка, сумасшедшая, болтающая без умолку о полотенце.

— А… — решаю не продолжать.

— Я собирался к вам домой — проверить, как вы. Но теперь вы избавили меня от поездки.

Офицер Берг говорит, что после обеда на дорогах будут заторы, потому что местные школы не отменили занятия до бурана. Единственная хорошая новость — снегопад должен утихнуть в ближайшие часы.

А затем полицейский начинает допытываться.

— Не хотите рассказать о полотенце?

— Я нашла полотенце, всё в крови, — медленно произношу я. — У себя в прачечной. — И раз уж начала, то продолжаю: — И еще нашла зарытый у нас во дворе нож.

Берг даже глазом не моргает.

— Нож, которым убили миссис Бейнс?

— Думаю, да. Да, на нем следы крови.

— И где этот нож сейчас, доктор?

— У меня во дворе.

— Вы оставили его там?

— Да.

— Вы прикасались к нему?

— Нет.

— Где именно он лежит?

Пытаюсь описать его местонахождение. Правда, сейчас его, скорее