Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер

— Расскажите об этой… Камилле, — прошу я. Надо попробовать поймать женщину на лжи. Рано или поздно она начнет себе противоречить.

Женщина говорит, что альтеры бывают разными. Садисты, защитники и многие другие. Пока она не до конца поняла, кем является молодая женщина, которая иногда заступается за меня, а иногда отзывается обо мне с ненавистью. Она раздражена, зла, агрессивна. Что-то вроде любви-ненависти: Камилла ненавидит меня и одновременно хочет стать мной.

А маленькая девочка понятия не имеет о моем существовании.

— Офицер Берг взял на себя смелость провести небольшое расследование. Ваша мать умерла при родах, не так ли?

Я отвечаю, что да. Преэклампсия[410]. Отец никогда об этом не заговаривал, но я знала, что он страшно переживает: его глаза блестели при каждом упоминании ее имени. Как ужасно, наверное, лишиться жены и растить дочь одному…

— Когда вам было шесть, ваш отец женился во второй раз, — утверждает женщина.

Я не согласна:

— Нет. Мы с отцом всегда жили вдвоем. Больше никого не было.

— Вы же говорили, что не помните свое детство, — замечает собеседница. Но я отвечаю, что кое-что помню: как мы с отцом жили в городе, когда мне было одиннадцать. Он ездил на работу на электричке и возвращался пьяный часов через пятнадцать-шестнадцать.

— Помню, — настаиваю я, хоть и не помню, что было до этого. Но мне хочется верить, что ничего не менялось.

Женщина достает из «дипломата» бумаги и рассказывает. Когда мне было шесть, отец женился на женщине по имени Шарлотта Шнайдер. Мы жили в Хобарте, штат Индиана. Отец работал торговым агентом в небольшой компании. Через три года, когда мне исполнилось девять, он и Шарлотта развелись. Не поладили.

— Что вы можете сказать про свою мачеху?

— Ничего. Вы с офицером Бергом ошиблись. Никакой мачехи не было, только отец и я.

Собеседница показывает фотографию. Мой отец, я и незнакомая, но очень красивая женщина стоим перед домом, который я впервые вижу. Домик маленький, одноэтажный, с мансардой. Почти весь скрыт за деревьями. На подъездной дорожке незнакомый автомобиль.

Отец выглядит моложе, чем в моих воспоминаниях. Более красивый, более энергичный. Он смотрит украдкой на женщину, а не в объектив камеры. На лице искренняя улыбка, что странно: он редко улыбался. На снимке у него густая темная шевелюра. Нет морщин под глазами и на щеках — они избороздят его лицо позже.

В детстве отец дал мне прозвище Мышка, потому что я была нервным подвижным ребенком и все время морщила носик, словно мышка.

— Я уже показывала это фото девочке. Альтеру оно не понравилось. Она забилась в угол и начала что-то яростно черкать карандашом в блокноте. Нарисовала вот это.

Женщина снова показывает мне рисунок: расчлененное тело, кровавые брызги.

— Когда вам было около десяти, отец подал заявление о защите вас от мачехи, продал дом в Индиане и переехал с вами в Чикаго. Там он нашел новую работу в универмаге. Помните?

Нет, не помню. Точнее, помню, но не всё.

— Мне нужно вернуться к семье. Они наверняка волнуются и ломают голову, где я.

Но женщина отвечает, что они знают, где я.

Представляю, как Уилл, Отто и Тейт сейчас дома без меня. Интересно, утих ли снегопад, возобновилось ли сообщение с материком и успел ли Уилл вовремя забрать Тейта из школы?

Думаю об Отто. Он был дома, когда полицейские пришли изъять полотенце и нож.

— Где мой сын? Отто здесь? — Я даже не знаю, нахожусь ли до сих пор в центре общественной безопасности или меня увезли куда-то еще.

Озираюсь. Вижу комнату без окон, стену, два стула и пол. Совершенно непонятное место.

— Где я? Когда мне можно будет пойти домой?

— У меня осталось всего несколько вопросов. Потерпите, вас скоро выпустят. Когда вы пришли в центр общественной безопасности, то заявили офицеру Бергу, что в вашем доме находятся окровавленные полотенце и нож.

— Да, верно, — соглашаюсь я.

— Офицер Берг послал к вам сослуживцев. Дом тщательно обыскали, но не нашли ни того, ни другого.

— Они что-то напутали, — я повышаю голос. Давление резко подскакивает, начинается тупая, ноющая головная боль. Прижимаю ладонь ко лбу, чувствуя, как комната вокруг то расплывается, то опять становится четкой. — Я видела и полотенце, и нож. Они точно там. Полиция смотрела невнимательно, — настаиваю я на своем, потому что знаю: я не ошиблась. Полотенце и нож мне не померещились.

— Это не всё, доктор Фоуст. Ваш муж разрешил полицейским обыскать дом. И они нашли пропавший мобильник миссис Бейнс. Можете объяснить, как он оказался у вас в доме и почему вы не передали его в полицию?

В ответ пожимаю плечами и говорю, что не могу это объяснить.

— А где его нашли?

Хочется надеяться, что ключ к разгадке убийства Морган — в ее телефоне.

— Как ни странно, заряжающемся на вашей каминной полке.

— Что-что? — с ужасом переспрашиваю я. Затем вспоминаю разряженный мобильник — я подумала, что он принадлежал Элис.

— Мы спросили вашего мужа. Он сказал, что не клал его туда. Это вы положили туда телефон, доктор Фоуст?

Я отвечаю «да».

— И зачем вам понадобился мобильник миссис Бейнс?

Пытаюсь объяснить, — хотя все это звучит крайне неправдоподобно, — что нашла его в своей постели.

— Вы нашли мобильник миссис Бейнс у себя в постели? Ваш муж сообщил полиции, что вы часто ревнуете и не доверяете ему. Не любите, когда он разговаривает с другими женщинами.

— Неправда, — зло огрызаюсь я. Как Уилл мог сказать такое? Я обвиняла его в неверности, только имея на то веские причины.

— Вы ревновали вашего мужа к миссис Бейнс?

— Нет.

Конечно, это неправда: я немного ревновала. Комплексовала. И имею полное право, учитывая прошлое поведение Уилла. Я пытаюсь объяснить это женщине. Рассказываю о прошлом Уилла, его интрижках.

— Вы считали, что муж изменяет вам с миссис Бейнс?

Честно говоря, я подумывала об этом одно время. Но я никогда не пошла бы на крайности. А теперь знаю, что они не встречались, просто у них была общая привязанность к бывшей невесте Уилла — Эрин. К женщине, которую, по его словам, он любил не так сильно, как меня. Но мне почему-то кажется, что это не так.

Я наклоняюсь через стол и накрываю ладони собеседницы своими:

— Пожалуйста, поверьте: я не причинила Морган Бейнс никакого вреда.

Женщина отдергивает руки.

Чувствую себя каким-то бесплотным духом: словно наблюдаю со стороны, как другая «я» сидит на стуле и разговаривает с женщиной.

— Я верю вам, доктор Фоуст. Правда, верю.