Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 - Лен Дейтон

готова была бы расплакаться – столько красоты в этой фарфоровой оправе. Но ей не хватает самого главного. Ей не хватает музыки. Она пересекает прихожую и проскальзывает в главный зал, обрамлённый бассейнами, некоторые из которых всё ещё наполнены водой. Только тогда она понимает тайную сплочённость этих щеголей из могилы. Свет погас. Мужчины и женщины танцуют, опустив глаза, держась за руки, не за руки, исполняя своего рода завораживающую кадриль, одновременно гибкую и жёсткую, сосредоточенную и надменную. Музыка струится по их лицам, течёт сквозь их тела, делая их трагичными, возвышенными, неприкасаемыми…

Хайди очарована; она наконец видит любовь такой, какой её себе представляет: безмолвную, сдержанную, равнодушную встречу, безымянную, позволившую музыке сделать всю работу. Она вспоминает строки Верлена: «В старом, одиноком, ледяном парке / Только что прошли два силуэта…»

Музыка? Она не узнаёт ничего, кроме искажённых звуков, гармоний, разрывающих ей сердце, ритмов, которые заставляют её притопывать каблуками, покачивать бёдрами, поднимать руки. И она теряет себя, ныряет в эти первозданные воды, словно Бардо в «Презрении» в синеве Средиземноморья Годара…

Она больше не знает, где Федерико, возможно, кончает в туалете. Неважно, она танцует, лаская телом жгучие басы колонок, звучание синтезаторов, грубый вой трубы. Краем глаза она замечает в своей освещённой кабинке бога, дарующего им жизнь: диджея. Позже она узнаёт, что это Филипп Крутчи, он же Чокколатто. Она также обнаруживает, что этот знаковый трек Les Bains – «Rotation» Герба Альперта, лёгкого трубача с мексиканскими мотивами. Да, на мгновение безумия поп-музыкант с Западного побережья может стать самым крутым мастером в Париже.

Хайди замечает несколько знакомых лиц: Корин Кобсон, модельер; Полин Лафон, дочь Бернадетт, начинающая актриса; Жакно и Элли Медейрос, денди пост-панка; Венсан Фернио в безупречном рокабилли-костюме, гордо стоящий в своих Creepers, который, как говорят, только что сформировал группу Civils; Виктор Лид, чистый «кошачий» рокер, словно пришедший из 50-х…

Хайди видела все эти лица в журналах. Она мечтала сблизиться с ними, стать одной из них, и несколько керамических плиток сделали это чудо возможным. Внезапно, словно собранный кубик Рубика, её жизнь стала упорядоченной и последовательной. Она просто обязана была любой ценой присоединиться к этой элите.

Благодаря новому любовнику Федерико, Марселю Кароко, они возвращаются в бани несколько раз. Но этого недостаточно. Без покровителя им туда не пускают. Тогда они начинают свои махинации, чтобы купить бутылку – все знают этот трюк: бутылка с вашим именем позволяет вернуться, купить другую и вернуться ещё раз.

Перемотать еще раз1981. После многих лет пьянства Хайди наконец-то удалось поговорить со своими кумирами. Она стала (почти) их подругой. Разговоры достигли новых высот тщетности и пустоты. Ничего особенного. Теперь она одна из них. Она добавляет немного синего к румянам и пудре, чтобы подчеркнуть свою бледность. Она ужинает в «У Наташи» на улице Кампань-Премьер. Почти всегда платит она (совы известны своей скупостью). Тоже ничего особенного. Тем временем Федерико, с его гладко зачесанными назад волосами и шепелявостью, воображает себя принцем тьмы и потакает своему ненасытному сексуальному аппетиту.

Но в глубине души Хайди разочарована. Большинство этих вечерних посетителей — всего лишь торговцы одеждой, ленивые студенты, декаденты-неудачники, начинающие актёры, неудавшиеся музыканты… Конечно, иногда она мельком видит Патрика Девэра или Ролана Барта, но они поистине недоступны: им не нужна ночь, чтобы стать знаменитыми.

По правде говоря, закулисная реальность вечеринки нелепа, даже отвратительна. Однажды она замечает культового журналиста, наполовину гения, наполовину бродягу, тайком собирающего чаевые официантам. В другой раз, в туалете, она собственными глазами видит крошечный плод, плавающий в унитазе. Большая часть этой толпы накурена, как воздушный змей; это и есть повод для этого вампирского веселья.

Она быстро понимает, что никто из них не является настоящим другом. Но ей всё равно: она не верит в дружбу и не сломает ноготь, ковыряя этот ужасный лак. Её проблема в другом. Хайди стыдно. Она стала воровкой, шантажисткой, ничтожеством… У неё, панка, бунтарки, на самом деле сердце, как чаша, наполненная устаревшими идеями – благодаря католическому воспитанию.

Но больше всего её мучает роль сутенера. Остановите запись. Иногда, когда у них более рок-н-ролльное настроение, дуэт отправляется в «Роуз Бонбон», клуб под «Олимпией». Охрану там обеспечивает банда головорезов из малоизвестной компании «Ки Ларго». Среди них красавец с ангельским лицом тусуется с Федерико. Его называют «Белая Грива», потому что у него волосы почти такие же светлые, как у Хайди. Чилиец его боится. «Белая Грива никогда не засунет свой член мне в задницу…» — повторяет он, словно пытаясь убедить себя.

Однажды вечером Федерико, совершенно пьяный, засыпает на скамейке в купальне. Разбудить его никак не получается. Голос за спиной Хайди: «Я разберусь». Это Белая Грива, разодетый, устрашающий, с голубыми глазами и буйволиной шеей. Прежде чем она успевает отреагировать, он сует ей в руку пачку купюр. «Вызови себе такси». Это деньги Иуды. Хайди позволяет ему.

С той ночи она каждый день заботилась о своём друге – своём единственном друге, и, кроме того, он был не другом, а братом – присматривала за ним, стирала ему подгузник, кормила, соскребала с его кожи ужасные струпья. Она помогала ему шить и вышивать подушки (это было его страстью в последние месяцы жизни). Она держала его за руку, пока он лежал голый на кровати, с некротизированной кожей (в конце концов, он не мог даже выносить прикосновения простыни), в отвратительном запахе гниющей плоти. Она всегда была рядом, прижимая ледяные мочалки к его лбу, когда приступы лихорадки заставляли его таять на подушке.

Но ничего не помогало: не было способа стереть его вину, его гнусное предательство. Федерико давно забыл эту историю с Белой Гривой – на самом деле, потеряв сознание во время изнасилования, он не сохранил никаких воспоминаний о ней – но не о ней.

Федерико…

Его моряк из Вальпараисо…

Это смесь Индио и Мовиды…

Свернувшись калачиком на своей койке, Хайди горько плачет. В каком-то смысле, это хорошая новость. Она наконец-то присоединилась к миру людей и избавилась от своего чуждого безразличия.

16.

За годы, проведённые в Африке, Сегюр сохранил несколько привычек. Например, готовить дома на небольшой плите, установленной на полу, как в бивуаке. В его квартире, по сути, нет никакой мебели – простая двухкомнатная квартира площадью 50 квадратных метров: белые стены и ламинат. Он готовит так, опустившись на одно колено, а ест, сидя, скрестив ноги, словно разбил лагерь в самом сердце экваториального леса. Сегодня вечером он готовит себе мафе.