Скелет - Кэти Райх

Лэраби стоял на лужайке с Джо Хокинсом, двумя патрульными CMPD, одним черным, одним белым, и парой техников криминалистического отдела, которые помогали извлекать медвежьи кости.

Кто-то съездил за Krispy Kreme. У всех, кроме черного копа, был пенопластовый стаканчик и пончик.

Бойд подскочил, чуть не ударившись головой о крышу, когда мы с Райаном оставили его на заднем сиденье. Придя в себя, он просунул морду через шесть дюймов открытого окна и начал круговыми движениями лизать внешнее стекло. Его тявканье сопровождало нас до небольшого круга возле асфальта.

После знакомства, во время которого я просто представила Райана как приезжего коллегу-полицейского из Монреаля, Лэраби изложил план. Офицеры Солт и Пеппер выглядели разгоряченными и скучающими, казалось, им был любопытен только Райан.

— Предполагается, что эта собственность заброшена, но офицеры собираются осмотреться, чтобы узнать, не смогут ли они заинтересовать кого-нибудь своим ордером.

Офицер Солт переступил с ноги на ногу, доел свой шоколадный пончик с посыпкой. Офицер Пеппер скрестил руки на груди. Мышцы выглядели размером и силой корней баньяна.

— Как только офицеры дадут добро, мы прогоним собаку, узнаем ее мнение об этом месте.

— Его зовут Бойд, — сказала я.

— Бойд общительный? — спросил техник криминалистического отдела в очках с тонкой оправой.

— Предложи ему пончик, и у тебя появится друг на всю жизнь.

Красное солнце вспыхнуло на линзе, когда она повернулась, чтобы посмотреть на чау.

— Бойд найдет, мы копаем, — продолжил Лэраби. — Если мы найдем человеческие останки, которые наш антрополог сочтет подозрительными, ордер позволяет нам обыскать дом. Все согласны?

Кивки со всех сторон.

Через десять минут копы вернулись.

— Признаков жизни в доме нет. Надворные постройки пусты, — сказал офицер Солт.

— У места очарование свалки опасных отходов, — сказал офицер Пеппер. — Будьте осторожны.

— Хорошо, — сказал мне Лэраби. — Вы трое берете западную половину. — Он кивнул на Хокинса. — Мы берем восток.

— И будем в Шотландии раньше вас, — пропел Райан.

Лэраби и Хокинс посмотрели на него.

— Он канадец, — сказала я.

— Бойд найдет, кричи, — сказал Лэраби, протягивая мне рацию.

Я кивнула и пошла пристегнуть чау, который просто рвался служить.

Ферма на самом деле не была фермой. Мой травяной сад даёт больший урожай съедобного.

Здесь урожаем была кудзу.

Северная Каролина. Мы — горы. Мы — пляжи. Мы — кизил, азалии и рододендроны.

И мы по уши в кудзу.

Pueraria lobata родом из Китая и Японии, где ее используют как источник сена и корма, а также для контроля эрозии почвы. В 1876 году какой-то гений садоводства решил привезти кудзу в Соединенные Штаты, полагая, что лиана станет отличным декоративным растением.

Бобовое растение взглянуло на южные штаты и сказало: «Вот это да!»

В Шарлотт можно сидеть на крыльце летними ночами и слышать, как кудзу продвигается вперед. Моя подруга Энн утверждает, что однажды поставила отметку. За двадцать четыре часа побеги на ее перилах продвинулись на два дюйма.

Кудзу покрывала ржавый сетчатый забор в задней части участка. Она ползла вдоль линий электропередач, поглощала деревья и кусты, и укрывала дом и его надворные постройки.

Бойду было всё равно. Он тащил меня от увитого лозой дуба к магнолии, к насосной станции, к колодцу, нюхая и виляя хвостом, как и во флигеле.

Кроме углубления, оставшегося от медвежьих костей, ничего не вызывало реакции, кроме бурундуков и белок.

Бойд Баскервилей.

К одиннадцати комары выпили столько крови, что я начала думать о «переливании». Язык Бойда едва не волочился по земле, а мы с Райаном выругались по тысяче раз.

Жирные, свинцовые облака надвигались, и день становился темным и вялым. Анемичный ветерок нес угрозу дождя.

— Это бессмысленно, — сказала я, вытирая бок лица о плечо своей футболки.

Райан не стал спорить.

— Кроме того места, где мы копали медведя у живой изгороди Макрэни, эта псина даже усом не шевельнула.

— Ему понравилось это незаметное «наскок-и-нюх» твоей задницы. — Райан обратился к Бойду. — Не думал, что я смотрю, да, Хуч?

Бойд посмотрел на Райана, вернулся к лизанию камня.

— Райан, нам нужно что-то делать.

— Мы что-то делаем.

Я изогнула бровь.

— Мы потеем.

Кэти гордилась бы этим закатыванием глаз.

— И отлично справляемся, учитывая эту жару.

— Давай еще раз прогуляем Бойда мимо изгороди, напомним ему, что мы ищем, затем сделаем последний обход и закончим на сегодня.

Я опустила руку, и Бойд лизнул ее.

— Звучит как план, — сказал Райан.

Я обмотала поводок вокруг ладони и дернула. Бойд поднял глаза и покрутил волосками бровей, как будто сомневаясь в здравости еще одной вылазки.

— Думаю, ему становится скучно, — сказал Райан.

— Мы найдем ему белку.

Когда мы с Райаном тронулись, Бойд пошел в ногу. Мы пробирались через надворные постройки за домом, когда чау начал свою рутину «нюх-брызг-и-закопай».

Подходя к сараю, заросшему кудзу, Бойд обнюхал землю, поднял лапу, сделал два шага вперед, а затем откинул почву обеими задними лапами. Виляя хвостом, он повторил маневр, продвигаясь вдоль фундамента.

Нюх. Подъем. Брызг. Шаг, шаг. Толчок, толчок.

Нюх. Подъем. Брызг. Шаг, шаг. Толчок, толчок.

— Хороший ритм, — сказал Райан.

— Чистый балет.

Я собиралась оттащить Бойда от сарая, когда изменился его мышечный тонус. Его голова и уши рванулись вперед, и живот подтянулся.

Один удар.

Морда к земле.

Еще один удар.

Мышцы напряглись, Бойд вдохнул, затем выдохнул через ноздри, отправляя мертвую растительность спиралью наружу.

Затем пес стал абсолютно, совершенно неподвижным.

Сердцебиение. Целая жизнь.

Уши Бойда прижались, шерсть встала дыбом, и из его горла выполз жуткий звук, больше похожий на плач, чем на рычание.

Волосы на моей шее встали вертикально. Я слышала это раньше.

Прежде чем я успела заговорить, Бойд взорвался. Губы подвернулись, зубы блестели, плач сменился безумным лаем.

— Спокойно, Бойд!

Чау бросался вперед и назад, угрожая со всех сторон.

Я крепче сжала поводок и уперлась обеими ногами.

— Сможешь его удержать? — спросила я.

Без слов Райан взял поводок.

С бьющимся сердцем я обошла сарай, ища дверь.

Рация затрещала. Лэраби что-то сказал.

Я нашла вход на южной стороне, подальше от дома. Осторожно отряхивая паутину, я потянула за ручку.

Дверь не поддавалась.

Я посмотрела вверх и вниз вдоль рамы. Два гвоздя удерживали дверь на месте. Они выглядели новыми по сравнению с сухим, шелушащимся