Скелет - Кэти Райх

Я осмотрелась. В этом месте был убит человек. Жертве отделили голову и руки и бросили в уборную, а тело выбросили где-то в другом месте.

Или убийство произошло в другом месте, а голову и руки принесли в уборную для утилизации?

В обоих случаях это распространенный паттерн. Избавиться от головы, избавиться от рук. Нет зубов. Нет отпечатков пальцев.

Но на ферме в сельском округе Мекленберг?

Я закрыла глаза и позволила дождю падать на лицо.

Кто эта жертва?

Как долго части тела находились в уборной?

Где остальная часть трупа?

Почему две кости кисти были похоронены вместе с медведями? Была ли бойня животных связана с убийством человека?

— Готова?

Голос Райана вернул меня к реальности.

— Что?

— Всё загружено.

Когда мы вышли к передней части участка, я увидела, что к машинам и фургонам на обочине присоединился белый «Таурус». Из стороны водителя выходил крупный мужчина, сигарета болталась в углу рта.

Высокий, долговязый мужчина раскладывался из пассажирского сиденья, ступни расставлены, длинные, костлявые пальцы упираются в дверную раму.

Лэраби обменялся парой слов с мужчинами, когда они с Хокинсом проходили мимо них по пути к своим машинам.

— Отлично, — пробормотала я про себя.

— Что? — спросил Райан.

— Ты вот-вот встретишь Траляля и Труляля.

— Это не очень милосердно.

— Ринальди в порядке. Слайделл не прошел бы кастинг для Джерри Спрингера.

Худой Слайделл выдохнул струю дыма, отбросил окурок, а затем они с партнером направились к нам.

В то время как Слайделл тяжело двигался, Ринальди, казалось, двигался рывками и остановками. Ростом шесть футов четыре дюйма и весом чуть больше 160 фунтов, мужчина выглядел как ходулист, одетый от Hugo Boss.

Худой Слайделл и Эдди Ринальди были партнерами девятнадцать лет. Никто в участке не мог понять их притяжения.

Слайделл был неряшлив. Ринальди был аккуратен. Слайделл питался чистым холестерином. Ринальди ел тофу. Слайделл любил пляжную музыку и рок-н-ролльные олдскулы. Ринальди был строго привержен опере. Чувство моды Слайделла склонялось к распродажам (blue-light special). Костюмы Ринальди были сшиты на заказ.

Попробуй разберись.

— Эй, Док, — сказал Слайделл, вытаскивая скомканный носовой платок из заднего кармана.

Я ответила на приветствие.

— Не столько жара, сколько влажность, а? — Он провел по лбу пожелтевшей тканью, засунул ее обратно тыльной стороной пальцев.

— Дождь должен охладить воздух.

— Если Господь позволит.

Кожа на лице Слайделла выглядела так, будто её сильно натянули вперед, а затем отпустили. Она свисала полумесяцами под его щеками и глазами, и опускалась от края челюсти.

— Доктор Бреннан. — Волосы Ринальди были тонкими и проволочными на макушке и торчали от кожи головы, как у одного из персонажей «Мелочи пузатой» (Peanuts). Я никогда не могла вспомнить. Это был Лайнус или Пигпен? Хотя Ринальди был без пиджака, его галстук был тщательно завязан.

Я представила Райана. Пока мужчины пожимали друг другу руки, Бойд неторопливо подошел и обнюхал промежность Слайделла.

— Бойд! — Схватив его за ошейник, я оттащила собаку назад.

— Ух ты, девочка. — Слайделл наклонился и потрепал Бойда за ушами. Спина его рубашки была пропитана потом в форме буквы «Т».

— Его зовут Бойд, — сказала я.

— Нет новостей по делу Бэнксов, — сказал Слайделл. — Малышка-мамаша всё ещё в бегах.

Слайделл выпрямился.

— Значит, ты нашла труп в сортире.

Лицо Слайделла оставалось вялым, пока я описывала останки. В какой-то момент мне показалось, что я увидела искорку в глазах Ринальди, но она пришла и ушла так быстро, что я не могла быть уверена.

— Дай мне понять правильно. — Слайделл звучал скептически. — Ты думаешь, что кости, которые ты нашла в могиле, принадлежат одной из кистей, найденных тобой в помойке.

— Я не вижу причин думать иначе. Всё совпадает, и нет дубликатов.

— Как эти кости выбрались из помойки и оказались среди медведей?

— Это похоже на вопрос для детектива.

— Есть ли предположения, когда жертву туда скинули? — Слайделл.

Я покачала головой.

— Есть ли представление о поле? — спросил Ринальди.

Я сделала быструю оценку. Хотя череп был большим, все половые индикаторы были досадно промежуточными. Ничего массивного, ничего изящного.

— Нет.

— Раса?

— Белый. Но мне нужно это подтвердить.

— Насколько ты уверена?

— Довольно уверена. Носовое отверстие узкое, переносица высокая, скулы прилегают к лицу. Череп выглядит классически европейским.

— Возраст?

— Скелетное созревание в пальцах завершено, зубы показывают минимальный износ, черепные швы — минимальное сращение.

Ринальди вытащил кожаный блокнот из кармана рубашки.

— Что это значит?

— Взрослый.

Ринальди записал это.

— Есть еще одна маленькая вещь.

Оба мужчины посмотрели на меня.

— В затылке две пулевые отверстия. Мелкий калибр. Вероятно, двадцать второй.

— Мило, что ты приберегла это напоследок, — сказал Слайделл. — Небось, не нашла дымящегося пистолета?

— Нет. Ни пистолета. Ни пуль. Ничего для баллистики.

— Почему Лэраби сваливает? — Слайделл кивнул в сторону припаркованных машин.

— У него сегодня лекция.

Ринальди подчеркнул что-то в своих заметках и вставил ручку в слот.

— Может, зайдем внутрь? — спросил он.

— Я буду через минуту.

Я стояла, слушая, как дождь стучит по листьям магнолии над головой, бессознательно оттягивая неизбежное. Хотя ученый во мне хотел знать, кого мы вытащили из уборной, другая часть меня хотела отвернуться, не принимать участия во вскрытии очередного убийства.

Друзья часто спрашивают: «Как ты можешь постоянно иметь дело с останками смерти? Разве это не обесценивает жизнь? Не делает жестокую смерть обыденной?»

Я отмахиваюсь от вопросов стандартным ответом о СМИ. Все знают о насильственной смерти, говорю я. Общественность читает о поножовщинах, перестрелках, авиакатастрофах. Люди слышат статистику, смотрят кадры, следят за судебными процессами по Court TV. Единственная разница? Я вижу эту бойню ближе.

Это то, что я говорю. Но правда в том, что я много думаю о смерти. Я могу быть довольно философской по отношению к трудным случаям, когда люди уничтожают друг друга как часть своего «бизнеса». Но я никогда не могу избежать чувства жалости к молодым и слабым, которые просто случайно попали на пути какого-то психопата, слушающего голоса с другой планеты, или какого-то наркомана, которому нужны пятьдесят долларов на дозу, или к по-настоящему невинным, которые по своей вине оказались не в том месте не в то время и были поглощены событиями, которых не понимали.

Мои друзья интерпретируют мое нежелание обсуждать мою