Искатель, 2006 №10 - Владимир Васильевич Гриньков

В конце своего выступления Потемкин с достоинством поклонился публике. За автографами к нему никто не устремился, и цветы на сцену не бросали. Публика со смешками-матерками двинулась к выходу. Китайгородцев поднялся на сцену и проводил Потемкина в кабинет директора Дома культуры. Здесь Потемкин получил наконец свои деньги, после чего пили коньяк (Китайгородцев благоразумно отказался) и вели светскую беседу. Директор приглашала приезжать еще. Потемкин сказал на это, что где-нибудь через полгодика — с удовольствием.

В гостиницу возвращались пешком. Потемкин шел победной поступью человека, который сегодня этот город завоевал. На их пути был ресторан. Зашли поужинать. Посетителей было немного, но в углу зада пировала молодая дерзко-шумная компания. Китайгородцев сел так, чтобы держать их в поле зрения.

— Как вам здесь? — внезапно спросил Потемкин.

— Мне не нравится.

— Правда? — неподдельно удивился Потемкин.

— Для телохранителя рестораны, особенно провинциальные — сплошная головная боль.

Китайгородцев посмотрел на Потемкина и вдруг понял, что тот спрашивал совсем не про ресторан, а про сегодняшний сеанс гипноза. Комплиментов ждал. Хотя бы в закамуфлированной форме. Оплошал Китайгородцев. Он еще не додумался до того, как ему сгладить неловкость, а Потемкин вдруг сказал:

— Интересно. И что же тут бывает настораживающего?

Он был настолько благожелателен, что можно было бы поверить в искренность его интереса к работе Китайгородцева. Достойно вышел из этой ситуации.

— Рестораны притягивают специфическую публику, — сказал Китайгородцев. — И эта публика к тому же пьет водку. Риски сразу возрастают. На столах всегда присутствует стекло, есть вилки и ножи. Все это пускают в ход в случае конфликта. Кухня, как правило, подозрительная. Готовят неизвестно из чего, водку подают паленую… Поддельную то есть…

— Я понимаю.

— Пожарная безопасность на нуле; как правило, от проверяющих банально откупаются, поэтому порядка нет. Вот здесь хотя бы, — сказал Китайгородцев. — Здание старое, проводка давным-давно сгнила, голову даю на отсечение. На окнах решетки — если полыхнет у входной двери, через окна не спасешься. И даже вон те огнетушители, — указал кивком головы, — ничем не смогут помочь, потому как просрочены.

— Так уж и просрочены, — не поверил Потемкин. — Вы очень сгущаете, это профессиональное, я понимаю.

У него было хорошее настроение в этот день, и он мог позволить себе быть несерьезным. Поднялся из-за стола, дошел до огнетушителей и изучил прикрепленные к ним выцветшие бирки. Вернулся он несколько озадаченным. Спросил:

— Вы знали? Или догадывались?

— Я посмотрел, — сказал Китайгородцев. — Пока вы ходили в туалет.

ТЕЛОХРАНИТЕЛЬ КИТАЙГОРОДЦЕВ

Телохранитель — он не только для того существует, чтобы в случае опасности прикрыть собой клиента. Потому что враг с пистолетом или ножом в руке — это еще не все опасности, которые встречаются в нашей жизни. И телохранитель обязан все предусмотреть.

Клиент пользуется автомобилем — проследить, чтобы он был исправен и не пропущен ли очередной обязательный визит в автосервис.

Клиент поселяется в гостиницу — проверить, крепкая ли в его номере дверь, исправны ли замки, всели светильники горят и что за публика будет в эти дни жить по соседству.

В доме у клиента есть маленькие дети — распорядиться, чтобы на все электрические розетки были поставлены заглушки, острые углы столов закрыты защитными накладками, а на открывающиеся окна поставлены ограничители.

Телохранитель — это тот, кто хранит. Кто бережет. Какие бы ни были опасности.

Над городом повисла круглолицая Луна. Воздух был студеный, и город будто вымер — на улицах ни одной живой души.

— Как хорошо! — пробормотал Потемкин.

Его глаза утонули в бездонных черных глазницах-колодцах. Не разглядеть.

— Можно вас спросить? — негромко произнес Китайгородцев.

— Да, — ответил его спутник, не оборачиваясь.

— Сегодня на вашем сеансе… Я ведь был в зале, вместе со всеми… И когда вы гипнотизировали зал…

— На вас гипноз не подействовал, — сказал догадливый Потемкин.

— Вы только не подумайте, что я не верю вам! — поспешно попросил Китайгородцев. — Наоборот, я сейчас склонен даже больше верить, чем раньше.

— Вот как? И что же такое произошло, что в вас случилась перемена?

— Я был с вами все время, практически постоянно вас видел, и вы ни с кем не общались.

— А с кем я должен был общаться?

Китайгородцев замялся, не зная, как сформулировать свои недавние подозрения.

— Те люди, которых вы гипнотизировали на сцене, — сказал он после паузы. — Теперь я знаю, что они не имеют к вам никакого отношения.

— Вы думали, что они подсадные?

— Да.

— Для вас, я вижу, это болезненная тема: существует ли гипноз, — скупо улыбнулся Потемкин. — Существует! Поверьте мне! А то, что на сеансе он на вас не действует, — так этому есть объяснение. Вы сами не хотите этого! Все! Других причин нет. С человеком, который настроен на активное сопротивление гипнозу, совладать очень тяжело. А иногда и вовсе невозможно.

— Я ведь не сопротивляюсь, — пожал плечами Китайгородцев.

— Неправда. Просто вы не отдаете себе отчета. Есть несколько причин, из-за которых люди противятся гипнозу: либо они боятся, что под гипнозом раскроют какие-то свои тайны, либо хотят доказать, что смогут взять верх над гипнотизером, победить его, либо они так сильно хотят сохранять контроль над ситуацией, что отказываются подчиниться любому воздействию на свою психику… Последняя причина, кстати, — это ваш случай. Вы все время в напряжении. Вы отслеживаете обстановку. Вы анализируете. Вы в ожидании каких-то неприятностей. Вы на работе. Не позволяете себе расслабиться. И при вашей гиперответственности вам не до гипноза, можно так сказать.

— Значит, меня можно загипнотизировать? И я буду спать, как та девушка на сцене?

— Я думаю, что да.

— И я точно так же буду стряхивать с одежды выдуманное вами пятно?

— Да, но это дешевый трюк, рассчитанный на публику, — небрежно сказал Потемкин. — Ввести в транс человека, который поддался внушению гипнотизера, — это только часть процесса. Важнее то, что ты потом проделываешь с этим человеком. Вот ваша нога, к примеру…

Потемкин остановился и посмотрел на раненую ногу Китайгородцева.

— Я сейчас подумал: почему вы до сих пор хромаете?

— Больно, — пожал плечами Китайгородцев.

— Не уверен, — задумчиво произнес Потемкин. — То есть боль наверняка присутствует, согласен. Но не добавляется ли к ней боль, которую вы ждете? Когда-то, в первые дни после ранения, боль была сильной. Вам это запомнилось. И теперь, каждый раз ступая на эту ногу, вы подсознательно ожидаете сильной боли, как в самые первые дни. И хромаете сильнее, чем могли бы. А?

Он вопросительно посмотрел на собеседника. Ответа не было.

— Мне стало интересно самому, — признался Потемкин. — Может, попробуем?

Он явно загорелся этой идеей.

— Вы хотите меня загипнотизировать? — пробормотал Китайгородцев.