Убийство цвета «кардинал» - Людмила Ватиславовна Киндерская

— Прям, скажешь тоже.

Силиверстова с жалостью посмотрела в пустой стакан из-под коктейля и еле удержалась, чтобы трубочкой не собрать остатки вкусной пенки с его стенок.

Полине было очень легко общаться с Серовой. Получается, что, пока она жалела себя, настоящая жизнь проходила мимо.

И были в этой жизни и Антонина, которая волновалась и ждала ее около полиции, и Баграт, который вот просто так сделал за нее работу, и была Юлия Павловна Холодная… Юля, которая, оказывается, верила ей и, возможно, была еще более одинокой, раз в последний в ее жизни момент ей больше не к кому было обратиться.

«Глупо не общаться с человеком, который тебе дорог. И неважно, что случилось. Его в любой момент может не стать. Представляешь? И ничего не вернешь», — почему-то вспомнились Поле слова, которые ей когда-то очень нравились, но со временем забылись.

— Ты о чем поговорить хотела? А то обед вот-вот закончится, а Михальчук такой: «Что, работы нет?! Так я вам подкину».

— Похоже, — Тоня усмехнулась, немного подумала и решилась: — Я хотела тебе кое в чем признаться.

— Надеюсь, не в преступлении, — шутливо отозвалась Полина и испугалась: а вдруг Юлю?.. И сама себе запретила додумывать страшную мысль. Она напряглась и настороженно посмотрела на Тоню.

Серова поняла этот взгляд и виновато улыбнулась:

— Ладно, Полька. Обед заканчивается, Михальчук небось с секундомером стоит. Потом поговорим. — И первая встала из-за стола.

Перед входом в офис стоял высокий мужчина. Про женщину сказали бы: «Со следами былой красоты на лице». Он был в выцветшей камуфляжной куртке и защитного цвета брюках с потрепанными краями.

Тоня ойкнула и попыталась спрятаться у Полины за спиной, но он увидел ее и рванул навстречу:

— А, явилась — не запылилась.

Поля расставила руки, закрывая подругу:

— В чем дело? Я сейчас в полицию позвоню.

— Это мой муж, — пискнула Серова из-за Полиной спины.

— Где ночевала, потаскуха? — продолжил он наседать на супругу.

— А ну оставь ее в покое. Где надо, там и ночевала, тебя не спросила, — с вызовом произнесла Полина.

Агрессивный мужчина моментально переключил внимание и ринулся на Силиверстову. От сильного удара Полина голова резко откинулась назад, от боли потемнело в глазах, и она на минуту потеряла ориентацию. Как будто со стороны Поля видела, как Тоня бросилась на мужа, как тот ее оттолкнул, как из офиса выскочил охранник Олег.

С трудом приходя в себя, Полина неуверенно двинулась в сторону офиса. Антонина заметалась: то ли остаться с охранником, то ли бежать за Полей. В конце концов она побежала вслед за подругой.

Полина в туалете смывала тушь, которая щипала глаза и оставляла грязные разводы на щеках.

— Вот блин! Задел меня твой муженек. Ну что за свинья? Видишь, какая краснота вокруг глаза. У тебя есть чем замазать?

Силиверстова старалась говорить бодро, будто ничего не произошло, хотя болел не только глаз, но и скула.

Тоня виновато качнула головой.

— Ну как это нет? С твоей-то жизнью. У тебя всегда должен быть с собой «профессиональный набор жертвы домашнего насилия»: обезбол, лиотон, йод, пластырь, ну и эта, крем-пудра, или как она там называется. Теперь будет фингал, — продолжала Полина. — Это недели на две точно. Даже если бадягу приложить.

Тоня осторожно погладила Полю по плечу:

— Поль, у меня давно не было подруги. С тех пор как… ну да ладно, почти со студенческих пор. А тут я увидела, как ты заступилась за меня, и, ты знаешь, у меня внутри что-то перевернулось.

Полина смутилась. Говорить, что и у нее такая же ситуация, — глупо. Она продолжала смотреть на себя в зеркало, не зная, что сказать. Тоня подняла голову и хмыкнула. Зеркальная поверхность отразила двух заплаканных девиц с симметричными синяками вокруг глаз: у одной — вокруг левого, у другой — вокруг правого.

— Ладно, пошли работать. А то будет нам на орехи.

Не успели подруги дойти до своих рабочих мест, как к ним подскочила Егофкина:

— Поль, тебя Михальчук спрашивал. Злющий как черт.

Сегодня Ольга была в кофте-лапше — пик моды начала восьмидесятых. Талию пытался подчеркнуть сильно затянутый замшевый пояс с бахромой.

Полина бросилась в кабинет начальства.

— Слушай, Силиверстова, у нас во сколько обед заканчивается? — Михальчук поднес к ее носу часы. — У нас и так работников не хватает, а ты как себя ведешь? Может, ты не знаешь, что такое лояльность компании? Преданность ее делу?

— Ой, господи, Ефим Борисович, я же совсем немножечко опоздала. Ну вы же знаете, я задержусь. У нас же ненормированный график, — проговорила Поля.

— Ха-ха-ха, мне это нравится. Полчаса опоздания на работу уже у нас называется «совсем немножечко опоздала».

— Ну, раньше же так строго не было. Мы же не наглеем, — попыталась оправдаться Полина, но еще больше разозлила своего нового начальника.

— А ты до сих пор не в курсе, что теперь я ваш командир? Я быстро порядок наведу и выведу «Мего» на новый уровень. Так что заруби себе на носу: опоздание не-до-пус-ти-мо, — по слогам произнес он. — И как дела с пивной фирмой, с лицензией? Справилась уже?

— Хорошо, зарублю. Отчет по «Таволге» уже готов, я отдала секретарше печатать. По лицензированию еще пару дней нужно. Можно идти? — Полина вытянулась в струнку, всем своим видом демонстрируя служебное рвение.

Перед самыми дверьми, когда она уже взялась за ручку, Михальчук вдруг спросил ее проникновенным голосом:

— А скажи-ка мне, Силиверстова, в каких аудиторских компаниях сотрудницы в качестве украшения используют синяки под глазами?

— Ну Ефим Борисович, — протянула Поля, — я не виновата. Так получилось.

— Скажите пожалуйста, «получилось»! — добавил он немного елея в голос. И вдруг гаркнул: — Нет! Это просто не лезет ни в какие ворота!

На глазах Полины заблестели слезы.

— Сама посуди, — снизил тон Михальчук, — такой удар по имиджу компании: начальницу убили, а теперь и аудитор с фингалом ходит. Ладно, будет сырость разводить. Иди работай.

Из кабинета Михальчука Силиверстова спустилась вниз к охранникам.

— Ну что, Олег, как там Тонин муж?

— И козел же он, доложу я тебе, этот Серов Иван Васильевич. На бабу руки поднимать — последнее дело. Пришлось его проучить. Думаю, попритихнет на время, ну а там опять за свое возьмется, это точно. Не знаю, конечно, как он трезвый, но пьяный — идиот. Вот и тебе перепало, смотри, какой бланш под глазом вырисовывается.

— И ты туда же, — с досадой произнесла Полина. — Ты мне скажи лучше: как такое могло получиться, что ты не видел убийцу Холодной? Ведь он должен был пройти мимо тебя.