Ворон против стаи - Владимир Григорьевич Колычев

с невозмутимым выражением на лице. Он и сам догадался, что имеет дело с людьми Гапонова, а связи у этого человека большие, тот же Кобрин запросто мог находиться у него на прикорме. Или просто на побегушках за подачку к праздничному столу.

— А-а, Воронов! Ну кто у нас еще может устроить стрельбу в ночное время! — замахал крыльями петушок.

— Виноват.

— Ты не пьяный?

— Никак нет, — спокойно, с чувством собственного достоинства произнес Макс.

Глядя на Кобрина, он думал, что выбрал правильную тактику, раз в месяц или в случае чего менять квартиру. Засветил он свой старый адрес, и уже сколько воронья налетело.

— Кто там на тебя напал? Или ты на кого-то напал?

— Ну, если ваши подзащитные ко мне претензий не имеют, пусть гуляют, я не против. Оружие у них на законном основании, документы в порядке, чего им здесь маяться? Забирайте!

— У меня к тебе претензии, Воронов!

— Напишу объяснение, все подробно изложу.

— Прямо сейчас и напишешь!

— Прямо сейчас и напишу, — кивнул Макс.

— Кто дал тебе право стрелять во дворе жилого дома, где полно людей?!

— Я все подробно изложу.

Макс смотрел на Кобрина, всей своей мысленной силой желая ему распасться на молекулы и чтобы ветер унес их в сторону городской свалки.

— И нет у меня здесь никаких подзащитных! — запоздало возмутился Кобрин. — С чего ты взял?

Но задержанных Орехова, Павлова и Шпакова распорядился выпустить из клетки. Только что-то не видел Макс радости на их сытых лицах, все угрюмо смотрели на него, когда проходили мимо. Но никто ничего не сказал.

А объяснение Макс написал, коротко, по существу. И оставил дежурному дознавателю, который собирался, но так и не возбудил дело.

Машина стояла на парковке перед зданием МВД, рядом с ней Макс увидел знакомый удлиненный «Мерседес». Открылась передняя дверь, и из машины вышел плотного телосложения мужчина с глубоким шрамом на переносице. Глаза маленькие, глубоко посаженные, взгляд мощный, не ураган, но Максу вдруг показалось, что вокруг него возникла зона повышенного давления.

— Старший лейтенант Воронов? — спросил мужчина, хотя прекрасно знал, с кем имел дело.

Макс молча кивнул. Ни к чему тратить слова впустую.

— Моя фамилия Нифонтов.

— Не слышал.

— Орехов, Павлов и Шпаков — мои люди. Кто они такие, вы уже выяснили. Никита Борисович желает вас видеть!

Нифонтов сказал это с таким видом, как будто провозгласил о произошедшем чуде. Как же, свершилось, Макса допустили к верховному правителю вселенной.

— И что мне теперь, плясать от радости?

— Ехать со мной!

— За вами! — Макс кивком указал на свою машину.

Нифонтов окатил ее взглядом, не то чтобы презрительным, но уж точно не восхищенным.

— Едем!

«Мерседес» поехал вперед, Макс двинулся за ним, сзади пристроился «Гелендваген». Интересно, зачем Нифонтову охрана, или это сам Гапонов находился в «Мерседесе», просто не захотел выходить к какому-то менту в младшем офицерском звании. Не царское это дело.

Машины проехали по мосту, свернули на Набережную, многоквартирные дома закончились, появился частный сектор, начинавшийся роскошным особняком в мраморе. Двор с фонтаном за кованым забором, дворец с портиком и колоннами, очень красиво и торжественно. Ворота открылись, «Мерседес» пересек двор и заехал сразу в гараж, имеющий прямое сообщение с домом. Макс так и не смог узнать, кто там находился в машине.

В дом его не звали, провели в шашлычную, пристроенную к гаражу. Довольно просторный обеденный зал, светлый, батареи горячие, вдобавок в камине-барбекю горел огонь. Ждал он довольно долго, наконец появился хозяин дома.

Гапонов умел подать себя, скорее сермяжного, чем аристократического вида, но такой гладкий, такой холеный, спина прямая, голова поднята ровно настолько, чтобы не казаться спесивым. Модельная прическа, волосок к волоску, смягченное французскими кремами лицо, улыбка скупая, но фарфоровые зубы видны. Роста среднего, но при этом он почему-то казался высоким. Спортивного склада, бодрая, пружинистая походка. Сорок восемь лет Гапонову, но выглядел он на тридцать пять, подтянутый, моложавый, полный внутренней энергии. Спортивный костюм на нем выглядел так же примерно торжественно, как фрак для особых случаев.

— Старший лейтенант Воронов.

Гапонов окинул Макса оценивающим взглядом, ни восхищения, ни осуждения, ни сожаления о том, что время потрачено зря.

— Гапонов Никита Борисович, — тем же ответил Макс.

— Знакомиться нам совсем не обязательно.

— Придет время, познакомимся, — усмехнулся Макс.

Гапонов повел бровью удивленно и вместе с тем настороженно.

— Вдруг вы решите ответить на вставшие перед вами вызовы.

— Ты имеешь в виду Адамацкого?

— Адамацкий, «Прогрессив-Банк».

— Что ты об этом знаешь?

— Чертков просто псих, сынок не смог примазаться к вашему пирогу, обиделся, разбил машину, сам чуть не убился. Чертков мстил за сына.

— Мстил Румянову?

— А воровские примазались. Стреляли в Румянова, как будто это Москва ему за Черткова мстила.

— Но Москва ни при чем?

— И Адамацкому смута не нужна, Куршаков неправильно его понял, сорвался с цепи. Куршаков, он же Ашот.

— Ну да, и Сульфат с цепи сорвался. Девку какую-то Румянову подсунуть пытался. А потом ее убил, — вспомнил Гапон.

— Веронику Полякову. И она не девка. — Макс холодным, как лед, взглядом смотрел на него.

Гапонов удивленно повел бровью. Не думал он, что Макс может на него так смотреть. А он мог. Потому что не собирался расстилаться перед этим доморощенным барином. А на вопросы отвечал исключительно потому, что представлял собой закон. И начальство, которому вовсе не нужны новые убийства.

— Ну да, ты же вроде с этой Вероникой… Слушай, Воронов, откуда ты такой взялся? Как шило в заднице!

— У кого? — невозмутимо спросил Макс.

— У всех!

— У вас тоже?

— Да нет, пока что ты только помогаешь мне. А вот насчет Румянова не скажу. Черткова ты, конечно, взял, молодец. Но вместе с тем ты взял и жену Румянова. — Гапонов смотрел на Макса с ироничным осуждением.

— Не было ничего. Елизавете Викторовне угрожала опасность. На нее мог выйти киллер, я думал, от Черткова, а пришла посылка от Ашота.

— От Адама посылка, — заявил Гапон.

— Адам не при делах.

— Сульфат тоже так говорил.

— С Ашотом у вас был персональный конфликт на почве торговых автоматов.

— Так себе конфликт. Но проблема имела место… Думаешь, Адам не при делах?

— Мое мнение не может быть истиной в последней инстанции.

— Нет, конечно. Но твое мнение может иметь совещательный голос… Я не спрашиваю у начальника ГУВД, потому что в этом нет смысла. Но я спрашиваю у тебя, у обыкновенного опера. Потому что этот опер и Черткова на винтики разобрал, и Куршакова. Моих людей зачем-то помял, — свысока и покровительственно проговорил Гапон.

Макс мог бы вежливо его послать, но