Смерть на кончике ножа - Елена Анатольевна Терехова

Очередной раскат грома вернул замечтавшуюся женщину к реальности. И, как оказалось, не только её.

– Мяу! – огромными жёлтыми, полными ужаса глазами на неё смотрел Пушок. Обычно не очень склонный к сантиментам, сейчас он тёрся об её ноги и прижимал уши к круглой голове.

– Что, страшно? – рассмеялась хозяйка. Тяжёлая кошачья тушка перекочевала с пола на руки. – Пошли спать, нам с тобой силы понадобятся. Мне лично ещё на свидание идти. И не отвертишься. Судьба!

ЧП

Около одиннадцати утра, едва она вернулась из поликлиники, зазвонил домашний телефон. Разуваясь буквально на ходу, Лена сняла трубку.

– Слушаю.

– Елена Валерьевна, тут такое дело… Вам срочно нужно в контору приехать, – секретарь директора автобазы вела диалог обычным своим спокойным тоном, но в голосе явно проскальзывало волнение.

– Что-то случилось?

– Да, у нас ЧП, – проговорила строгая блондинка и положила трубку.

Буквально через минуту телефон зазвонил снова.

– Лена, – послышался голос Щербининой, – собирайся, Ксения сегодня на машине, она за тобой сейчас подъедет.

– Да что случилось-то? Может хоть кто-то что-то объяснить? – возмутилась женщина. – Из приёмной звонили, кроме «срочно» ничего не сказали, ты сейчас тоже. У меня складывается впечатление, что ты осуществила свою угрозу и двоих наших слесарюг всё-таки пристукнула. Только я там зачем? Следы заметать?

– По телефону всего не расскажешь, да я не особо и в курсе, Ксюшка тебя просветит. Пока до работы доберётесь, уже всё будешь знать в подробностях. Увидимся!

В трубке раздались короткие гудки.

Ох уж эта Галина! Любит она держать паузу в самых неподходящих местах! Ладно, раз такое срочное дело, значит, собираться нужно быстро, но так, чтобы не забыть ничего важного. Пропуск, ключ от кабинета профкома, кошелёк…

В дверь постучали мелкой дробью. Это Ксения, только она так нетерпеливо тарабанит.

– Входи, Ксюша, дверь открыта! Я почти готова! – прокричала Лена из гостиной.

Через минуту они с подругой чмокнули друг дружку в щёку и уже неслись по ступенькам во двор, где их терпеливо дожидался «Москвич-412» оранжевого цвета.

– Я наконец узнаю, что стряслось? – с нажимом проговорила Борисова, едва они с Ксюшей уселись в машину.

– Ты в стройгруппе всех знаешь? – вопросом на вопрос ответила девушка, водружая на нос очки. Управлять автомобилем без коррекции зрения ей запрещала медицинская справка. В повседневной жизни Ксюша легко обходилась без этого аксессуара, так что окружающие даже не догадывались о её близорукости.

– Практически всех, за исключением, пожалуй, совсем новеньких, – призадумалась Лена. – А что?

– Сегодня утром мастер стройгруппы сообщил, что у них женщина погибла, Семёнова Елизавета. – Ксения с серьёзным видом вырулила со двора на проезжую часть.

– Комиссия акт составила о несчастном случае на производстве? – уточнила Елена.

– Никаких актов, никакого производства, – перебила девушка. – Её вчера в парке убили. Сегодня сообщили из милиции. И тебя выдернули, потому что она мать-одиночка, там ребёнок остался… Представляешь, пока разобрались, кто да что, дитё всю ночь дома провело в одиночестве! Ужас просто!

– Семёнова, Семёнова… – перебирала Елена. – Точно! Вспомнила! Штукатур-маляр, у неё дочка-школьница. Я ей в прошлом году путёвку в санаторий оформляла, у девочки что-то с лёгкими.

Неожиданно женщина замолчала. Что-то будто подтолкнуло её изнутри.

– Погоди… Говоришь, вчера в парке убили? Так, значит, вот почему она мне знакомой показалась…

– Ты сейчас о чём? – Ксюша отвлеклась от дороги и уставилась на подругу.

– Так получилось, что вчера вечером, часов в девять, наверное, я была в районе городского парка. И там как раз милиция работала. В толпе говорили, что женщину убили. Она лежала так… Как будто скомканная, что ли… И лицо… Мне показалось очень знакомым её лицо… А потом я отвлеклась, пошла домой. Очень было душно и вообще… – Лена замолчала, глядя в окно. – А что с ребёнком, не знаешь?

– Говорят, пока соседка приютила. Сегодня будет комиссия работать, решать, как дальше быть с девочкой.

– Что ж, значит, сегодня у нас большой бумажный день… Ещё миллион грамот нужно подписать от профкома…

С учётной карточки отдела кадров на Борисову смотрела молодая симпатичная женщина со светлыми волосами ниже плеч. Брови тонкой дугой поднимаются над глазами, подведёнными по контуру. Чёрно-белое фото не даёт возможности понять, какого цвета эти глаза и волосы, оттенок кожи и губной помады. «Семёнова Елизавета Ивановна», – размашистым почерком подписана тоненькая папка. Сколько ей? Надо же, всего-то двадцать пять… Следующий листок. «Автобиография»… «Родилась в посёлке… окончила восемь классов… профессионально-техническое училище… штукатур-маляр-плиточник… разряд… стаж… Имею дочь, Семёнову Марию Ивановну, … года рождения… Увлекаюсь бальными танцами, призёр области по конкурсным бальным танцам…»

– Что интересного прочитала, Елена Валерьевна? – поинтересовалась Лёля Чудоякова, кадровичка, молодая барышня с модной стрижкой «под Мирей Матьё». Коричневый костюм, состоящий из жилета и юбки-шестиклинки, выгодно подчёркивал тонкую талию.

– Да разве в бумагах душу человека отразят? – Лена осторожно, чтобы не размазать тушь, потёрла глаза.

– А что там отражать-то? – пренебрежительно фыркнула Лёля. – Залетела, без мужа родила, у ребёнка отчество её собственного отца в свидетельстве о рождении вписано. Кроме училища – никакого будущего. Да ещё танцульки эти… Чтоб мужика подцепить, для чего ещё по вечерам через весь город в ДК мотаться? Вот и докуролесила.

– Лёль, ну как тебе не стыдно? Вы ведь практически ровесницы, только вот даже если она, как ты выразилась, куролесила, никто не имел права её убивать и оставлять сиротой ребёнка.

– Я высказала своё мнение, – насупилась девушка, – и если не стала изображать, как все, вселенскую печаль, то мне за это не стыдно. Пойду, работы полно. – Покачивая бёдрами, она удалилась в свой кабинет.

В приоткрытую дверь заглянула мастер строительного участка – невысокая грузная женщина с маленькими круглыми глазками и высокой причёской, покрытой белоснежной косынкой. Выцветшая серая роба с трудом застёгивалась на груди.

– Ну что будем решать, Лен? – неожиданным басом произнесла она.

– Материальную поддержку выделим, похороны организуем от предприятия. Вот только не мешало бы разузнать хоть что-нибудь о её родственниках, в личном деле ничего нет, – Борисова ещё раз пробежала глазами анкету. – Она ничего о себе не рассказывала?

– Особенного – нет, – пожала тяжёлыми плечами мастер, отчего пуговица на груди заметно напряглась. – Сестра у неё есть старшая, на родине осталась, в Новосибирской области, вот только не общались они давно и где именно живёт – не знаю. А девочка в новой школе учится в Восточном районе, перешла то ли в третий, то ли в четвёртый класс. С ребёнком ведь тоже решать надо, то ли сестре сообщать, то ли сразу в детдом.

Лена задумчиво смотрела куда-то сквозь женщину.

– Что-что,