Смерть на кончике ножа - Елена Анатольевна Терехова

Она сняла трубку телефона.

– Марина, дай, пожалуйста, город. – Девушка на коммутаторе послушно перевела тумблер. – Здравствуйте, Потапова могу услышать? Уехал? Что ж, спасибо… Значит, придётся самой. – Она положила трубку на рычажок. – Какой там у Семёновой адрес?

Вторая жертва

Проживала погибшая Семёнова вместе с дочкой Машенькой в семейном общежитии. Панельный дом был новым, смежная строительная организация возвела его для своих работников, но по устоявшемуся порядку жилыми площадями необходимо было делиться: часть комнат отдали для бюджетников – врачей, учителей, сотрудников милиции, ещё часть – тем, кто помогал транспортом, материалами, людьми. Это чаще всего и были автобазы. Возможности возвести собственное жильё для своих у автобаз не было, не тот масштаб, но благодаря подобной взаимовыручке люди без крыши над головой не оставались. Со временем в городе возводилось новое жильё, работники переезжали из общежитий в отдельные квартиры, освобождая места для следующих.

Вечером после работы подруги вместе отправились по адресу прописки Елизаветы. Едва они открыли дверь подъезда, как из застеклённого уголка, в котором располагалась вахта, раздался строгий голос:

– К кому? – и только потом появилась невысокая пожилая женщина, закутанная в огромный ажурный платок. Её седые волосы были собраны в гульку на макушке, а на носу восседали круглые, словно колёсики, очки.

– Мы в тринадцатую, к Семёновой. С работы, – отчиталась за всех присутствующих Галина.

– К Семёновой? – удивилась вахтёрша. – Так она… того… этого… померла.

– Мы в курсе, – с нажимом продолжила Щербинина, – но там ведь есть её соседка, так? Нам нужно с ней переговорить, обсудить кое-какие дела. Я же сказала, мы с работы.

– Проходите, раз надо, – пожала плечами женщина. – Второй этаж, повернёте направо. Сама комната будет по левой стороне. Соседку Алевтиной зовут. Киселёва её фамилия.

Дощатые, выкрашенные коричневой краской полы немного поскрипывали под ногами. Светло-голубые панели и такого же цвета деревянные двери были чисто отмыты. Ни окурков, ни фантиков, ни пустых бутылок – того, что обычно сопровождает коридоры общежитий, – не наблюдалось. Здесь, по всей видимости, ценили чистоту.

Дверь комнаты номер тринадцать не отличалась от других. Нарисованные краской цифры, металлическая ручка-скоба и врезной замок под «бородатый» ключ. Борисова постучала. Сначала было тихо, и женщины даже подумали, что дома никого нет, но вскоре раздались лёгкие шаги и дверь распахнулась. На пороге стояла миловидная женщина средних лет. Лёгкий летний халатик, тапочки на ногах, русые волосы собраны в высокий хвост. Серые глаза с удивлением смотрели на незваных гостей.

– Здравствуйте. Мы из автобазы «Центральная», представители рабочего коллектива, – отрапортовала Елена. – Нам бы переговорить о Елизавете Семёновой. Вы же знаете уже, что случилось?

– Да, конечно, конечно знаю, – лицо женщины будто бы опустилось вниз под действием гравитации и стало похоже на древнегреческую трагическую театральную маску. – Вы проходите. Из кухни и налево.

Женщины вошли и осмотрелись. Широкий коридор, справа раздельный санузел, просторная кухня (просто мечта любой хозяйки!), из которой по обе стороны расположились жилые комнаты, а прямо – выход на балкон. Та комната, что справа, по всей видимости, находилась в распоряжении Семёновых, потому что была опечатана.

– Мне очень нравится такая планировка, – не удержалась Ксюша. – Вроде бы и общежитие, и живёшь с подселением, но зато ванная и туалет в собственном распоряжении и кухней можно воспользоваться, когда тебе захочется, а не по часам. Очень удобно!

– Да, а если повезёт с соседями, как нам, так и вовсе покажется, что живёт себе семья, и ладно. – Алевтина пригласила женщин в свою обитель и включила конфорку, на которой стоял большой эмалированный чайник.

Соседи жили без особого шика. На кухне – две электроплиты, два стола, навесные полки и шкафчики для посуды. В комнате Киселёвых – встроенный деревянный шкаф, занимающий целый угол, рядом с ним железная кровать с панцирной сеткой, на стене возле кровати плюшевый ковёр с оленями. У длинной стены – большой обеденный стол, под ним – три табуретки с металлическими ножками и резиновыми насадками у основания, у окна – чёрно-белый телевизор на сколоченной из досок тумбочке, у стены напротив – диван-книжка, на котором, скорее всего, спали хозяева. Книжная полка, несколько фотографий… Да и не очень-то размахнёшься, когда на восемнадцати квадратах обитает семейство из трёх человек.

– Я уже несколько дней как холостячка, – с лёгкой улыбкой проговорила хозяйка. – Мужа отправили в командировку, а сын, как только каникулы начались, умчался к маме моей в деревню. Его теперь до первого сентября в город калачом не заманишь. Да вы присаживайтесь, в ногах-то правды нет!

Она засуетилась, рассаживая гостей и накрывая стол к чаю.

– Как чувствовала, пирог яблочный испекла. Угощайтесь, он у меня по особому рецепту. – На клеёнке расположились вазочки с вареньем, магазинное печенье и блюдо с румяным ароматным домашним пирогом.

Острым ножом пирог разделили на несколько кусков, каждый из которых содержал в себе солидную яблочную начинку и тонкий слой теста, похожего на крошку.

– Как же такая красота называется? – Елена, как самая большая из подруг любительница сладкого, не оставила чудо кулинарного искусства без внимания.

– Это «Московский стругаль», его ещё моя бабушка готовила, – зарделась Алевтина. – Рецепт очень простой, если хотите, я вам потом напишу, а пока – пробуйте.

Подруги пили чай, не зная, с чего начать разговор.

– Скажите, вы давно знаете семью Семёновых? – наконец решилась Борисова.

– Да лет пять уже, как она из своего посёлка сюда переехала. Мы в бараке соседями были, тоже во временном жилье, потом вот в это общежитие также вместе переехали. Мужу на следующий год обещают дать квартиру…

– Какой была Елизавета? По работе мы её знали, а вот в быту… Какая она мать, соседка? Был ли у неё кто-нибудь? Я про мужчину.

Лицо Алевтины снова поплыло. Она сложила руки на груди и после небольшой паузы произнесла:

– Мне кажется, она кого-то боялась в последнее время. Вот примерно за месяц до… этого… стала какая-то дёрганая, всё твердила, что уедет на Урал, купит себе там дом и будет жить спокойно. Я всё её приземляла, говорила, мол, ну что́ и на что́ ты купишь? На свою зарплату – дом?

– Ну мало ли, может, ей родственники помогали? – предположила Ксюша.

Алевтина со вздохом посмотрела на девушку.

Лиза приехала в Междугорск из маленькой деревушки в Новосибирской области с дочкой на руках. Мать-одиночка, такой трудно устроиться в жизни, если на самотёк всё пустить, но молодая женщина понимала – надеяться ей не на кого. Родителей давно нет на свете, у старшей сестры своя семья,