Осколок рая - Ник Картер

– Четвертовать ублюдка! – выкрикнул кто-то из задних рядов.

На лице Долгохода застыло выражение, которое Петти не могла прочитать. Это могла быть даже печаль.

Мужчины двинулись на проповедника, воздевшего руки к небу в безмолвной мольбе. Первый человек, который до него добрался, с ненавистью выбросил вперед кулак – и проповедник рухнул на землю со сломанным носом. Затем мужчины и некоторые женщины набросились на него, пиная и топча.

– Хватит, – сказал Долгоход скучающим голосом.

Взяв Петти за руку, он увел ее от этого светопреставления.

2

В четверть шестого вечера автобус свернул на обочину, и Мика шагнул с подножки в подсвеченные вечерним солнцем клубы дорожной пыли.

– Город примерно в миле отсюда, – сказал водитель, указывая вперед.

Мика взвалил сумку на плечо, еле сдерживаясь, чтобы не перейти на бег. Встретившись с той тварью в лесу, он сначала порывался пешком броситься за монстром, похитившим его дочь. Но ублюдок двигался куда быстрее человека и в любой момент мог обойти Мику с фланга и нанести неожиданный удар… а то и совершить что похуже.

Мика знал, что Петти не убьют. Ее забрали, чтобы определить для Мики цель – его конечную цель. Если не считать жены, дочь была единственным человеком, ради которого Мика мог последовать за монстром… туда. И черная тварь знала Мику так же хорошо, как он сам.

Он нанял сиделку для Эллен, как делал и раньше, когда уезжал в город. Его свояченица, Шерри, нередко оставалась с сестрой, но в тот день у нее возникли неотложные дела в другом городе. Она должна была отпустить сиделку, когда вернется.

Ухаживать за Эллен было несложно. Та лежала в постели. Иногда вставала, даже открывала глаза, но ничего не видела. Трясущимися губами бормоча какие-то слова – Мика так и не смог понять, что она пыталась сказать, – жена мерила шагами спальню от туалетного столика до двери и тумбочки, не осознавая, что происходит и где она находится. Состояние ее не менялось уже очень давно. Врачи говорили, что такое поведение, пусть и необычное, встречалось у многих пациентов.

От таких движений у нее нередко лопались пролежни; тогда Мика ходил за ней по пятам, на ходу нанося мазь на ее язвы. В такие дни он всегда закрывал дверь спальни, чтобы Петти не видела Эллен в таком состоянии. Пусть она запомнит мать такой, какой та была до болезни.

Он нанял человека, чтобы кормить и поить животных. За растениями ухаживать было не нужно – Мика знал, что они в его отсутствие не засохнут. Из-за этого ему завидовали все соседи, которые считали его невероятно везучим. Но дело было не в удаче – его поля всегда давали урожай, потому что это было частью сделки с ужасающими последствиями.

Город Олд-Дитч давно впал в кататоническое состояние. Промышленность ушла, а вместе с ней – надежды и мотивация горожан. Здания были покосившимися и обветшалыми, как будто пораженными архитектурной проказой. Тонкий слой пыли осел на витринах магазинов. Пегая собака промчалась по главной улице через перекресток, где светофоры давно не горели.

Мика зашел в закусочную; там не было ни одного клиента. Товары на вращающейся витрине с выпечкой выглядели совсем неаппетитно: лимонный пирог с безе был таким старым, что взбитые яйца потрескались, как глина в высохшем русле реки. На столешнице лежала мухобойка, под которой виднелись раздавленные насекомые.

Из кухни вышел мужчина с морщинистым изможденным лицом, в заляпанной жиром шляпе, сдвинутой набок.

– Что будете?

Мика с сомнением бросил взгляд на помятый пирог.

– Я ищу мужчину.

– Нашел к кому обратиться.

– Он англичанин. Черный. Говорит с акцентом.

– Только один мужик в городе подходит под это описание.

– Где его найти?

– Точно ничего не хочешь? – Мужчина вытер нос. – Наше фирменное блюдо…

«Сальмонелла – ваше фирменное блюдо», – подумал Мика.

– Просто скажи мне, где он.

…Полчаса спустя Мика дошел до конца узкой улицы, все дома на которой выглядели заброшенными. В одном из окон верхнего этажа он заметил неподвижное загорелое лицо, отрешенно наблюдавшее за ним. Пегая собака плелась следом, вздрагивая всякий раз, когда Мика оборачивался к ней. Он вытащил из рюкзака половину липкой булочки из местного супермаркета и бросил назад. Собака съела ее, все так же дрожа от страха, словно подозревая, что угощение отравлено, – будто бы она видела, как ее собратья-собачки именно от таких булочек в мучениях умирают на улице.

Нужный ему дом был небольшим, но в лучшем состоянии, чем соседние. Мика постучал. Раздался звук шагов, приближающихся к двери.

– Кто это?

– Это я, Эбенезер.

После долгой паузы дверь открылась.

Эбенезер Элкинс стоял в домашнем халате, целомудренно завязанном на талии. Его правая рука была перевязана. Он пил. Причем, судя по всему, уже довольно долго.

– Входи. – Кивнув Мике, он отступил в сторону.

Гостиная в его доме была ничем не украшена. Голые стены, за исключением распятий, висевших по всем углам. Небольшая полка с книгами, которые, казалось, перечитывали уже много раз… «Демоны в Америке» – это название сразу бросилось Мике в глаза.

Эб указал на один из двух стульев, прежде чем сесть на другой. У ножки стола стояла бутылка, которую он тотчас поднял, наливая себе виски.

– Где мои манеры?! – Он указал Мике на бутылку.

Тот не стал отказываться от предложения. Эб прохромал на кухню, вернулся со стаканом и налил в него алкоголь.

– Сколько ты здесь живешь?

– Уже много лет.

– А выглядит так, словно только переехал.

– Ну да… – Эб сонно огляделся. Его глаза налились кровью, но он казался довольно трезвым. – Я не думал, что проживу здесь так долго.

– Ты в порядке?

– Не особо. Спасибо, что спросил. А ты как?

– Не лучше. Что у тебя с рукой?

Эб проигнорировал этот вопрос. Они немного посидели молча, выпивая.

– Хочешь убить меня? – наконец спросил Эб.

Мика покачал головой.

– Я знал, что ты скоро появишься. Я… Веришь или нет, мне это приснилось. Это может показаться смешным – или могло бы показаться в какой-то момент нашей жизни. Суеверная чушь.

Он снова наполнил их стаканы дешевым пойлом.

– Как много распятий… – пробормотал Мика.

– Я их оптом купил. Целую дюжину. Так вышло дешевле.

– Эбенезер, которого я знал, не особо любил кресты.

Эбенезер посмотрел себе под ноги. Каждый из них провел последние пятнадцать лет, пытаясь перестать быть тем человеком, которого другой когда-то знал.

– Он забрал мою дочь, – сказал Мика.

– У тебя есть дочь? –