Осколок рая - Ник Картер

– У нас с Эллен, да. Петти. Имя выбирала Эллен. Мы обычно зовем ее Пэт.

– Эллен… Как она?

– Она дома. Ни о чем не переживает.

– Ее не волнует пропажа дочери? – Эб нахмурился.

– Она не знает, что это случилось.

Англичанин не стал его расспрашивать.

– У тебя есть дочь, – повторил он недоверчиво. – Господи Иисусе…

– Ее забрали две ночи назад в лесу у моего дома. Я встретил одну из его служанок. Но другой слуга, более опасный…

– Флейтист.

Мика кивнул.

– Ну, пусть будет Флейтист. Он забрал мою дочь.

– Как ты это понял?

– Я слышал его песню на ветру. Он позволил мне ее услышать.

– И он уводит ее обратно в…?

– Куда еще?

Эб снова опустил голову. Его тело, казалось, сдулось. Дыхание стало тяжелым, как будто его вот-вот стошнит.

– Какого дьявола… Я думал, мы покончили со всем этим, – прохрипел он. – Он почти убил нас всех и, безусловно, сломал нас троих на всю оставшуюся жизнь, но… Я думал, мы покончили с этим навсегда.

Мика не винил Англичанина за эту надежду. Но могло ли то, с чем они столкнулись в лесу, окружавшем Маленький Рай… мог ли тот ужас, таящийся в черной скале, быть уничтожен рукой человека? Может, они лишь сковали его на короткое время – годы для них, но для него самого всего мгновение ока – и дали ему время исцелиться, составить план и взрастить свою ярость?

– Мне нужна твоя помощь, – прошептал Мика. – Я бы никогда не попросил, если бы не…

Эбенезер не шевелился довольно долго. Когда он наконец поднял глаза, они все еще были налиты кровью, но взгляд стал почти трезвым.

– Мне надо кое-что упаковать.

Эбенезер встал и побрел в спальню. Захлопнул дверь и закрыл глаза. Ему не хотелось, чтобы Мика видел, в какой обстановке он спит: просто матрас на полу и простыня, подушки нет.

Мике также ни к чему было видеть коллекцию распятий Эбенезера. Десятки крестов. На каждой стене. Подвешенные к потолку на петлях из рыболовной лески. Эбенезер даже рисовал кресты угольным карандашом, царапая их на стенах между прибитыми гвоздями распятиями. Даже несмотря на то, что он не верил в Бога… даже несмотря на то, что Бог, которого он видел, закрывая глаза, был злобным идиотом, – кресты каким-то странным образом успокаивали его.

Эбенезер пытался спать днем; ему было легче отдавать сознание пустоте, когда в комнату струился солнечный свет. Но он спал беспокойно; звука муравья, мочащегося на ватин, было достаточно, чтобы разбудить его. Он не спал – по-настоящему не спал – пятнадцать лет.

Ночью он ходил по дому и смотрел на улицу или наблюдал за пустыми полями из окна кухни. В самые глубокие ночные часы он видел – или думал, что видит – неясные фигуры, пляшущие на зыбкой границе света и темноты, где ночь поглощала сияние уличных фонарей или лунный свет гас в пожухлой траве.

Он видел тех, кто ждал его. Тех, кто наблюдал за ним голодными глазами.

Иногда по ночам Эбенезер впадал в прерывистую дремоту. Его организм просто выходил из строя, как старый радиатор. Затем приходили сны. Не только тот, где он видел лицо Бога. Этот, конечно, пугал его, но другой был еще хуже.

В том сне он был заперт под землей в месте, куда никогда не проникал свет. Он уже бывал там раньше. Темнота там была такой абсолютной, что он чувствовал, как она прилипает к его коже, вытягивая кровь из вен и само зрение из его глаз. В той темноте он слышал нечто ужасное. Сосущие звуки. И другие, едва уловимые, но еще более пугающие оттого, что казались почти нежными. Звук разрываемой плоти? Возможно… Просто не такой громкий, как можно было бы себе представить. Особый, неповторимый, немного напоминающий шорох шелковых простыней, разрезаемых скальпелем.

Во сне он стоял в этой густой, вязкой темноте – влажно чмокающей, нежно шелестящей, испускающей высокие судорожные вздохи, как человек, которому льют на затылок ледяную воду. Сливаясь воедино, эти звуки были почти сексуальными. Экстатическая, бесстыдная симфония оргазма.

Сквозь эти звуки, заняв альтернативный регистр, прорывалась нота, состоящая из множества тоненьких голосов, сливающихся вместе…

…как будто где-то смеялись дети.

Эбенезер стоял в своей комнате, окруженный распятиями с блошиного рынка. Его тело сотрясала неконтролируемая дрожь. Он обхватил себя руками и до крови закусил губу. Колени подогнулись, и он молча рухнул на пол, стараясь не издавать ни звука, чтобы Мика не вошел и не увидел его в таком состоянии. Он прижался щекой к шершавым доскам.

«У тебя нет выбора, – сказал он себе. – Ты должен пойти с ним. Соберись уже, Христа ради».

Уняв дрожь, Эбенезер встал, с трудом держась на подгибающихся ногах. Вытер кровь с подбородка. Бояться было нормально. Любой бы боялся на его месте.

Он отодвинул матрас в сторону, поднял две доски и вытащил из тайника знакомый ящик из бука.

– Давно не виделись, – сказал он своим пистолетам.

Несколько пуль катались по дну ящика. Оружие нужно смазать, и ему понадобится больше боеприпасов. Намного больше.

Он оделся в выцветшие джинсы и белую футболку с V-образным вырезом. Сложил в сумку нижнее белье, носки, рубашки и несколько брюк. Туда же легли и пистолеты.

Оглядевшись, он снял со стены распятие. Четырехдюймовый Иисус с потускневшим медным лицом был прибит к перекладинам.

– Чувствуй себя как дома, приятель, – сказал Эбенезер, засовывая его в сумку.

Он вышел в коридор и закрыл за собой дверь. Мика все еще сидел в кресле в той же позе.

– Так ты мне поможешь?

– А что, полагаешь, я так нарядился, чтобы по дому походить?

– Ты, возможно, уже не вернешься, Эб. Ни ты, ни я.

– Я знаю.

– Ну что ж. Спасибо.

– Да ладно… Я достаточно долго прожил.

Они вышли на улицу. Эбенезер оставил входную дверь нараспашку.

– Тебе нужно с кем-то попрощаться? – спросил Мика.

Эбенезер покачал головой.

– О моем местоположении беспокоятся только кредиторы. Но они могут обратиться к моим ближайшим родственникам, если, конечно, сумеют их найти. Итак, на чем ты сюда приехал?

– На автобусе.

– А. У меня нет машины.

– Мы можем ее арендовать.

– Не в этом городе.

Они пошли по улице. Мика шагал медленно, чтобы его хромой спутник не отставал. Солнечные лучи приятно щекотали кожу. Пегая собака снова увязалась следом.

– Можем угнать машину, – сказал Эбенезер. – Это будет весело.

– Безусловно.

Эб вздохнул.

– Я полагаю, мы отправляемся на поиски Минервы?

– Да.

– Думаешь, она нас ждет?

– Ты меня ждал?

– Да.

– Значит, она тоже.

Эб снова