Осколок рая - Ник Картер

наклонился вперед, прижал край стаканчика к пустой глазнице и запрокинул голову назад. Покачал головой, стиснув зубы, когда от соленой воды плоть на месте отсутствующего глаза защипало. Затем опустил голову и убрал стаканчик. Вода капала из его глазницы на грязный ковер мотеля. Он промокнул кожу вокруг глазницы салфеткой.

Затем Мика вытащил стеклянный глаз из кармана куртки и бросил его в стакан, будто оливку в бокал мартини, потряс стаканчик, выудил протез и вставил на место.

– Нормально выглядит? – спросил он Минерву.

– Немного поверни…

Мика поправил стеклянный глаз пальцем, следуя ее указанию.

– Да, теперь отлично. – Она кивнула.

– Мне нужна твоя помощь… – Мика сел на кровать рядом с ней, пока Эбенезер наблюдал из дверного проема.

Вот эта фраза все-таки застала Минерву врасплох. Мика Шугру не был человеком, от которого можно было ожидать просьбы о помощи. Он бы даже доктора, который его лечил, нашел, чтобы заплатить по счетам.

– У меня есть дочь.

– Дочь? – Минерва удивилась еще больше.

– Разве жизнь не кавалькада чудес? – усмехнулся Эбенезер.

– Да. У нас с Эллен есть дочь.

Эллен. Женщина, которая втянула их в это. Втащила прямиком в ад.

– Так ты сердишься, что я не приехала на вечеринку в честь рождения ребенка?

– Он забрал ее.

Холод, который чувствовала Минерва, усилился в сотни раз – слои льда кристаллизовались внутри желудочков ее сердца.

– Мика… ты уверен? Может, она просто сбежала? Может, влюбилась в кого или…

– Он встретил одну из них в лесу, – прервал ее Эбенезер. – Служанку. Сшитую из лоскутков. Но его дочь забрала другая тварь.

Другая, мрачно подумала Минерва. Дудочник. Сын. Называйте как хотите. Почему Мика вел себя так спокойно?

– Он ее не убьет, – продолжил Мика. – Хочет использовать ее как…

– Ну да, как приманку. – Минерва опустошенно кивнула. – Логично. По собственному желанию мы бы туда не вернулись. – Она опустила голову, закрыв глаза. Комната перед ней начала кружиться. – А я тебе зачем? Чем я могу тебе помочь? Что вообще любой из нас может сделать в этой ситуации? Мне жаль твою дочь, но мы еле выжили в прошлый раз, и это было много лет назад. Сейчас мне намного хуже, чем тогда.

– Ты выглядишь нормально. Если бы еще не пила… – возразил Мика.

– И отъехать не пыталась, – добавил Эбенезер.

Она попробовала улыбнуться.

– Я чертовски устала. И… мне так страшно, Шуг!

– Ну, мне тоже.

Она подняла глаза. Мика спокойно смотрел на нее.

– Тебе страшно?

Он кивнул.

– Не за себя, конечно, но да – страшно.

– Я не знаю, – тихо сказала она. – Честно говоря, я вряд ли буду вам полезна.

– Бедняжка, – прокомментировал Эбенезер.

– Чего? – ледяным тоном спросила Минерва.

– Думаешь, ты одна тут боишься? – Эб язвительно усмехнулся. – Я так же сломлен, как и прежде. Шарахаюсь от собственной тени.

– Ну так уходи. Что тебя останавливает?

– Не думал, что ты такая трусиха! – Эбенезер покачал головой.

Минерва бросила на него вызывающий взгляд, но потом опустила голову и пренебрежительно махнула рукой.

– Думай что хочешь! – Она щелкнула переключателем в своем сознании, и ее глаза стали жесткими. – Меня все это безумие не интересует.

Мика встал. Минерва подумала, что он может попытаться надавить на нее, но это было не в его характере. Они решили отправиться туда вдвоем – и умереть жалкой смертью во мраке. Но все же они пойдут. Эбенезер сможет сбежать, если все зайдет слишком далеко – а так оно и случится, – но Мика продолжит лезть прямо в пекло, пока не доберется до того, что ему нужно.

– Здесь есть бар? – спросил Мика.

– Есть тут один, в другой части мотеля, – ответила она.

– Я думаю, он спрашивал про заведение, где барменами работают не тараканы, – уточнил Эбенезер.

– Этот сойдет, – сказал Мика.

– Тогда идите. Брысь! – Она снова махнула рукой.

Они так и сделали.

Дверь закрылась. Минерва устало опустилась на тот самый стул. Провела рукой по недавно остриженной голове. Перед попыткой покончить с собой она всегда делала стрижку «ежик» – не хотела, чтобы какой-нибудь паршивый беспринципный гробовщик продал ее волосы в магазин париков. Забавно, о какой чуши порой могут беспокоиться люди… Минерва закрыла глаза – и тут же увидела силуэт, сиявший безумной костяной белизной в темноте под ее веками. Она вздрогнула, резко открыв глаза.

– Я не могу. Господи… Я не могу сделать это снова!

Она бросила десятицентовик в коробку, прикрученную к телевизору. Это дало ей пару минут мерцающего черно-белого зрелища. Нужно было отвлечься. Мика и Эбенезер сейчас сидят в баре и ждут, когда она передумает. Ей надо просто переждать. Они наверняка скоро уйдут.

Она включила серию «Уолтонов». Обычно от такого приторного дерьма у нее ныли зубы, но сейчас это было как раз то, что доктор прописал.

– Спокойной ночи, Джон-бой[2], ублюдок ты мелкий, – пробормотала она.

Началась реклама.

«Так как же Барбаре Иден удается выглядеть такой стройной и подтянутой?» – спросил веселый диктор.

– Кому какое дело, – пробормотала Минерва.

«О, на это есть только один ответ – это колготки с высоким поясом от “Леггс”. Стройнят, подтягивают, но не стягивают. Красота и контроль!»

Оплаченное время закончилось. Экран погас. Минерва поднялась, чтобы бросить еще один десятицентовик, но остановилась – ей показалось, что она видит что-то в дымчатом квадрате мертвого телевизора. Что-то резвящееся и играющее.

Человеческие страхи подчиняются строгой классификации. Минерва обнаружила это еще девочкой. Она никогда не была так напугана, как в тот солнечный день, когда ее брата проглотила змея. Ее страх делился на разные составляющие: беспомощность, тяжелое отвращение, понимание того, что мир может рухнуть в любой момент и забрать с собой самое дорогое. В тот день – в эти несколько минут, наполненные чавканьем змеи, заглатывавшей ее еще дышавшего брата… звуками, так похожими на растягивание тысячи мокрых резинок… Минерва никогда не думала, что встретит ужас, который сможет сравниться с этим.

Ее вера в это держалась до той ночи в Маленьком Раю, когда она обогнула край часовни – и увидела мальчика, который сидел в лунном свете, скрестив ноги. Тьма рвано двигалась вокруг него, следя мириадами незрячих глаз. Мальчик повернулся, зная, что она там, хотя и не мог ее видеть, и улыбнулся – так мило, так невинно – глазами цвета дыма. Он что-то держал в руках. В непроглядной чаще за его спиной пировала тьма. Из-за деревьев доносились звуки, будто что-то пожирало свою добычу… Что-то, что не могло существовать в природе.

Минерва опустилась на кровать. К ней вернулся этот застарелый извивающийся страх, ползущий по ногам, как гангрена. Он проникал внутрь и