Я люблю тебя, умри - Аки Накамура

– Игры? Что ты имеешь в виду?

– То и имею.

– Я не играю ни в какие…

– Тогда прямо сейчас приведи Мари, – повысил он тон голоса и выдал наконец решающие слова. – Если резюмировать твой рассказ, то после убийства Салли и Мари опять в какой-то момент поменялись и сейчас перед камерами настоящая Салли. Ты же хочешь доказать, что это ты убийца? Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, поэтому имеет смысл показать нам существование близнеца. Если она приплыла сюда на чартерном судне вместе с нами, то она никак не могла сбежать с острова. В принципе для того, чтобы в памяти камер, стоящих на первом этаже, не осталось ничего неестественного, «Салли», спустившаяся на первый этаж, всегда должна быть одна. Пока Салли здесь, Мари никак не могла покинуть Seven Seas House, и если она здесь, то единственное место, где она может спрятаться, – твоя комната. Раз упрямишься, то я могу ворваться туда прямо сейчас.

Это было преследование, отрезающее всякий путь к отступлению для теоретика.

Но она не собирается отступать.

– В этой детективной драме нам ведь нужно указать на убийцу? Убийца я, Салли, и то, в чем я только что призналась, – это все. Появление Мари сейчас не имеет к этому никакого отношения. О вторжении в личное пространство не может быть и речи.

– …Ты вообще понимаешь? Ты сейчас препятствуешь установлению личности настоящего убийцы. Другими словами, мешаешь возвращению Ханаби к жизни. Не знаю, каковы твои намерения, но думаю, что можно потребовать у Кино, мастера игры, какое-то наказание для тебя.

Кацура настолько серьезно настроен выяснить правду, что спор стал немного жарким.

Внезапно мне в голову пришла мысль заглянуть под стол и посмотреть, что там делает Нагисако, но она лишь была взволнованной и, видимо, в этот раз никак не могла помочь.

Что делать? Следует ли мне вмешаться?

И когда я начал об этом думать, раздался голос Агацумы:

– Это Салли. Без сомнения.

Двое спорящих людей замерли.

В перерыве между спорами Агацума пододвинул ноутбук к себе. Тайм-код на выведенном изображении ровно семь часов утра. За обеденным столом сидит одна девушка и делает домашнюю работу.

Агацума показал пальцем на экран и повторил:

– На изображении со стационарной камеры Салли и никто другой.

Он сказал это очень естественным тоном, не повышая голос. Казалось, он недоумевал, почему сейчас обсуждаются такие очевидные вещи. После того как его теория провалилась, он какое-то время был в упадке. Однако сейчас присущая ему беззаботность работала на то, чтобы нейтрализовать напряженную атмосферу.

– Ведь так, Салли?

Даже Салли, похоже, немного обезоружена настойчивостью Агацумы, но вскоре на ее лице появилось раздражение.

– Нет, я же сказала. Это моя сестра Мари. Мы поменялись.

– Не менялись вы.

– С чего это? У нас одинаковые лица, ты не сможешь отличить.

– Отличу, – заявил он, ничуть не колеблясь.

На этот раз Салли потеряла дар речи.

– Я отличу, – повторил Агацума. – Еще только четвертый день, как мы проводим время вместе, но я все время смотрел на тебя. Кто-то скажет, что это отвратительно, но ничего не поделаешь, я не могу отвести взгляд. Когда ты улыбаешься, у тебя на правой щеке появляется ямочка, у тебя радужки обоих глаз насыщенного голубого цвета. Я нашел и много другого, что мне нравится. Все эти черты уникальны и привлекательны. Двойняшки ли вы, тройняшки ли вы, если ты поменяешься с кем-то, кто немного на тебя похож, я не смогу не заметить этого. Сто процентов отличу тебя. Я уверен. Не надо делать из меня идиота.

Прямолинейно, без всяких хитростей.

Чем разрабатывать неубедительную стратегию, Агацуме больше подходило это. Если честно, для такого отшельника, как я, это была слишком ослепительная речь.

В действительности, похоже, это возымело определенный эффект.

Наглая Салли широко открыла глаза и замерла. Время от времени она открывает рот, чтобы что-то сказать, но не может произнести ни слова. Ее белая и красивая кожа сейчас была ярко-красной, как будто ее только сварили.

Кто бы мог это предвидеть.

Никогда бы не подумал, что это разовьется в любовную драму!

Конечно, не думаю, что все пошло так, как замышлял Кино. Но это тоже один из примеров химической реакции, которая возникает в результате переплетения любовной драмы и детективной драмы. Именно в этом и есть магия Кино.

…Но хватит лести.

Эм, а как разобраться с детективной драмой?

И тут в гостиной раздался голос, сладкий, как аспартам:

– А, мне кажется, я вспомнила. Я ранее читала в интернете, что сестер Аогайто можно отличить по родинке возле рта.

Уруру повернулась ко мне и спокойно указала куда-то подбородком. Похоже, она указывает на смартфон, который я небрежно бросил на стол. Судя по ее выражению лица, она велела мне побыстрее найти эту информацию в интернете. Я так и сделал, и мне тут же попалась статья о знаменитостях.

В статье говорится, что близняшки Аогайто похожи как две капли воды, но что на самом деле есть одна особенность, по которой их легко можно отличить. Это родинка у рта. У Салли ее нет, она есть только у Мари.

В действительности у настоящей Салли передо мной родинки не было. Мы еще раз проверяем изображение со стационарной камеры. У девушки, которая в столовой делает домашнюю работу, родинки не обнаружено. Для того чтобы показать, что родинка есть, когда ее нет, нужно приклеить накладную родинку. Но полностью избавиться от родинки, которая есть изначально, за такое короткое время абсолютно невозможно.

Вывод: близнецы не менялись. Ее алиби снова было полностью доказано, и теория о том, что Салли убийца, быстро потерпела крах.

– …

Взгляды, устремившиеся на Салли, напоминают логотип Comme des Garçons в виде сердца. Раскрасневшаяся, но в конце концов она, похоже, осознала, в какой ситуации оказалась.

– Да нет… я… нет, это все была шутка. Я убийца? Не могла же я такое серьезно сказать. Вы все слишком серьезно обсуждали это дело, и я просто решила немного подшутить над вами…

Что? Эй! Нет же! Я не оправдываюсь из-за поражения!

Это абсолютно точно было оправдание из-за поражения.

Вообще это в принципе глупая идея, и ее поражение было предрешено с самого начала. Она сама тоже это осознавала, но все равно твердо стояла на своем, чтобы хотя бы на мгновение направить камеру на себя. И можно сказать, что ее план в какой-то степени удался.

Салли, кажется, все еще хотела что-то сказать, но заговорил Агацума:

– Ах, какое облегчение. Ты и не могла быть убийцей. Я удивился, когда