Кот в пальто - Евгения Владимировна Малинкина

– Баню! Поливайте баню! Займётся!

– Тётя! Там тётя! Там Пётр! Спасите их! – кричала Даша, пытаясь перекричать гудящее пламя и крики людей, собирающихся возле дома. Толпа росла. Хозяйке стало плохо, и её увели в дом, но Даша ничего этого не видела. Она стояла так близко к дому, что у неё от жара горело лицо и волосы, казалось, вот-вот вспыхнут.

– Девушка говорит, что там люди в доме были.

– Так постояльцы, конечно, я их видел с час назад. Они там. Иностранец в гипсе и его жена в кепке. Вон и машина их стоит. Дома они, сгорели уже, видать.

– Такая судьба!

– Ужас какой! Может, просто задохнулись и не почувствовали?

– Цыц, может, она их дочь! Думай, когда говоришь.

– Так это не родственница, это Ромки Чудова очередная полюбовница.

– Да ты что? Так это Ромкины родственники? У него же только мать была, умерла, уж не помню когда.

Даша сквозь слёзы не видела говорящих, она вообще не видела лиц, был лишь огонь и накативший на неё ужас. Едкий дым разъедал глаза, от огня горели лицо и руки. От искр на капроновых колготках расползались дыры. Даша ощутила, что ей снова нечем дышать.

– Отойдите, все отойдите. Там баллоны, они могут взорваться.

– Пожарные едут?

– Едут уже. Несколько раз звонили.

– Долго едут! На бане крыша дымится.

Какой-то мужичок дёрнул Дашу за рукав, обругав её за то, что она не отходит на безопасное расстояние.

– Жить надоело! Дура!

Даша почувствовала, что теряет сознание, чьи-то руки подхватили её. Мгновение – и жар ослаб, стало просто тепло и уютно. На секунду ей показалось, что она летит на мягком облаке, которое почему-то пахнет бархатистой дымной горечью древесного одеколона. Руки бережно усадили её на куртку, расстеленную на сложенных возле забора брёвнах.

– Побудь с нею, – приказал знакомый бархатный голос, и Даша словно в полусне увидела приближающиеся пожарные машины, которые проехали мимо и остановились в паре десятков метров от неё.

Резко запахло гарью, и на неё заново накатил ужас происходящего. Это правда! Тётушка и этот смешной человек Пётр погибли в огне, а она ничего не смогла сделать, была рядом, но не спасла!

– Зачем я с ней ссорилась? А теперь её нет! Понимаете? – накинулась она на какого-то мужичка, стоявшего к ней спиной и смотрящего на работу пожарных.

– Понимаю. Проводка, наверное, там же печки нет, – невпопад ответил он.

Даша всхлипнула.

– Там моя тётя и Пётр, – севшим голосом сказала она.

Сил совсем не осталось. Даша сидела на брёвнах в каком-то оцепенении, не в состоянии двигаться. У неё замёрзли ноги, она обнаружила, что куда-то подевала свои туфли. Даша не могла понять, как так получилось. Но это казалось совсем неважным. Всё равно. Зачем нужны какие-то туфли, если она больше никогда не сможет посмеяться над тётушкиными выходками или поспорить с ней из-за ерунды. Она вспомнила, как ещё утром всё было в порядке, она собиралась на работу, и Вася повалялся на наглаженной юбке. Блузку она отстояла. А вот теперь куда-то потеряла туфли.

Скорая, подъехавшая чуть раньше пожарных, уже увезла хозяйку.

– Переволновалась, – сказал кто-то.

– Подержат в больнице в Тосно до завтра и отпустят.

– Даша, вы в порядке? – спросил бархатный голос совсем рядом.

Даша подняла глаза и увидела Кирилла.

– Не в порядке, только что на моих глазах погибли тётя и Пётр.

– Вы о тех двоих, которые ссорятся возле синего жигулёнка?

– Тётя! – крикнула Даша, она вскочила на ноги, очутившись босыми ногами на мокрой земле, и замахала рукой.

Тётушка, увидев племянницу, махнула в ответ.

– Я думала, ты умерла! – снова закричала Даша.

Тётушка, отмахнувшись от Петра, зашагала к племяннице.

– Что ты разоралась? Что у тебя за вид?

– Я думала, ты умерла, – повторила Даша чуть тише.

– Что за чушь? Ты когда-нибудь видела, чтобы я умирала? Зачем так шуметь?

– Как? Ну ведь пожар, дом сгорел.

– Вижу, что сгорел. Я не слепая. Но не вижу повода для паники. Сумочка с документами всегда при мне, а чемодан в багажнике.

– А Пётр? Он не пострадал?

– Пётр – балбес, но это не лечится. У него остался только металлоискатель и паспорт где-то в заложниках в доме у хозяйки. А где твоя обувь? Ты откуда тут появилась, я думала, ты на работе?

– Роман попросил приехать.

– Если хочешь знать, загонял тебя Роман! Посмотри, на кого ты похожа!

– Он же не виноват!

– Виноват, не виноват – откуда нам знать? Пётр, Пётр, что ты делаешь? Зачем ты достаёшь чемодан? – Тётушка поспешила к Петру, который достал чемодан из багажника, а на освободившееся место запихивал металлоискатель, но ему плохо удавалось действовать одной рукой.

Даша наконец осознала, что тётушка жива и с ней можно спорить, сердиться на неё. Но, главное, она тут! Целая и невредимая, как всегда! Она обернулась к Кириллу. Несмотря на довольно холодный ветер, он был в одной рубашке, без куртки. Значит, заботливо расстеленная куртка, на которой она сидит, – Кирилла.

Какое счастье, что всё плохое позади; Даша испытала невыразимое облегчение, и на глаза снова навернулись слёзы.

– Спасибо вам, я только туфли и сумку где-то потеряла, а там кроссовки с сапогами для кота, – пожаловалась она, глотая слёзы, получалось, будто она оплакивает вещи.

Его лицо, до этого казавшееся ей строгим, в мгновение преобразила улыбка.

– Сумка и туфли стоят у вас за спиной. Ваш кот носит кроссовки и сапоги?

– Он их ещё не примерял. Они новые.

Кирилл сел рядом, достал из кармана упаковку бумажных салфеток и протянул Даше. Но Даша из-за слёз ничего не видела и никак не отреагировала. Тогда он достал платок из пачки и сам вытер её мокрые щёки и каплю на носу. Она почувствовала себя маленькой девочкой. Все её невыплаканные обиды как по заказу подкатили комом к горлу, слёзы полились сильнее. Он погладил её по голове и обнял за плечи. Она уткнулась носом в тёплую фланелевую рубашку и всхлипнула.

– Об Анне Петровне можешь не беспокоиться, мы ей новый летний дом отстроим, – бархатно обещал он, внезапно перейдя на «ты».

Ещё никогда Даша не испытывала чувство такой защищённости, надёжности, будто человек, гладящий её по волосам, мог всё-всё.

– Кто этот молодой человек? Твой жених? – врезался в идиллию голос тётушки. – Боже мой, видели бы тебя твои родители!

Почему рядом с тётушкой она чувствовала себя маленьким нашкодившим ребёнком? Даша отстранилась от слегка промокшей рубашки, вспомнив про наверняка размазавшуюся тушь, рваные колготки и о том, как она, должно быть, глупо выглядит, и поймала его смеющийся взгляд.

– Тётушка, это Кирилл.