"Зарубежный детектив 2026-22". Компиляция. Книги 1-14 - Котаро Исака

Он появился так же внезапно, как до этого мальчик. Тот же самый человек, которого он видел прошлой ночью на перекрестке, в этом нет никаких сомнений. Все волоски на теле Судзуки поднимаются дыбом. На мужчине черная водолазка и коричневые вельветовые брюки. У него худое лицо со впалыми щеками, и общее впечатление от него, как от остро заточенного лезвия. Судзуки с трудом сглатывает. У мужчины длинные растрепанные волосы, его большие глаза широко распахнуты и смотрят холодным пронизывающим взглядом.

– Мое имя Судзуки.

Выражение лица мужчины остается бесстрастным, он никак не реагирует. Он мог бы просто сказать: «Я вас не знаю» или «Уходите» и прогнать Судзуки прочь – или же рассердиться и потребовать объяснений, каким образом Судзуки узнал, где он живет. Но мужчина просто тихо смотрит.

Затем…

– Асагао, – отвечает он, называя свое имя.

«Утренний лик? Цветок, раскрывающийся на рассвете?» Судзуки уточняет, какие иероглифы используются для начертания имени, имея в виду вьюнок, но мужчина чертит в воздухе другой иероглиф.

– Это иероглиф, обозначающий гибискус? Я думал, он читается как «Мукугэ».

Мужчина в ответ на это лишь пожимает плечами.

– Что вам нужно?

Судзуки рассеянно смотрит на плоские камни садовой дорожки через открытый проем ворот. Он безотчетно отводит взгляд от пронизывающих глаз Асагао, и, должно быть, со стороны это выглядит как утрата достоинства.

– Дело в том, что… – начинает он и осекается.

«Вы, должно быть, Толкатель, не так ли?»

Он действительно собирался просто прийти и задать вопрос напрямую, но теперь, стоя с мужчиной лицом к лицу, он не может этого сделать. «Вы Толкатель? – О, разумеется, это я, чем могу быть вам полезен? – Ну, прошлой ночью вы толкнули сына господина Тэрахары на проезжую часть, верно? – Ну да, это я сделал. – Ах, так вы это сделали, так я и знал! Спасибо большое, хорошего вам дня!» Едва ли разговор пойдет именно так. Человек перед ним смотрит на него так, словно видит его насквозь. Ноги Судзуки как будто приросли к земле, его лицо застыло, он не может пошевелить губами.

– Если у вас нет ко мне никакого дела, возможно, вам следует уйти. Но мой сын сказал, что вы пришли сюда, чтобы встретиться со мной. – Смысл слов Асагао и его тон не кажутся особенно холодными; напротив, он выглядит спокойным. Возможно, он действительно видит Судзуки насквозь или же просто оценивает его.

Судзуки чувствует, что он срочно должен что-то сказать, что нельзя терять ни мгновения. Его мысли начинают крутиться как сумасшедшие, и, прежде чем даже понимает, что делает, он выпаливает:

– Простите, вашему сыну не требуется частный учитель?

«Что я только что наделал?»

Кит

Прежде чем осознает, что сейчас утро, Кит слышит, что идет дождь. Он открывает глаза. Все еще лежа на боку, смотрит, как капли срываются с края куска полиэтилена, натянутого над его головой.

Он в парке на восточной окраине района Синдзюку. В той части парка, которая тянется вдоль главной улицы, есть фонтан и большой красивый газон с аккуратно подстриженной травой, за которым регулярно ухаживают, – но Кит ушел в дальнюю часть, куда можно попасть, спустившись по лестнице. Спрятанная в глубине парка, решительно неприглядная его часть. Мир, далекий от чудесного фонтана, чьи струи отражают солнечные блики в погожие дни, от тени мяча на траве, брошенного отцом сыну, от всего, что приносит людям радость в выходные дни. Заброшенная влажная низина, куда никто не заглядывает.

Раньше здесь находилось здание администрации парка, но оно было снесено и на его месте так ничего и не построили, вот и осталось примерно тридцать квадратных метров пустого пространства. Из-за того, что эта часть находится так низко, солнечные лучи едва ее достигают.

Теперь в низине теснятся картонные коробки, палатки и просто растянутые на палках куски полиэтилена. Кит слышал предание о том, что первые бездомные, которые здесь поселились, прибегли к интересной уловке, будто они хотят полюбоваться цветущими сакурами. Когда работник парка попытался их прогнать, они заявили, что у них просто «ханами», любование цветами, – но, разумеется, когда сакуры отцвели, они остались. Вскоре появились и другие, их становилось все больше и больше, и спустя некоторое время здесь вырос целый трущобный городок.

Кит находится здесь с конца лета. Это означает, что он спит под полиэтиленовым навесом уже около двух месяцев.

– Мы не живем здесь, мы просто выживаем! – однажды гневно прокричал мужчина средних лет, спавший в палатке по соседству. Так он ответил чиновнику из районной администрации, который пришел и с грустным выражением лица сказал, что они не могут здесь жить.

«Мы не живем здесь, мы просто выживаем». В этих словах протеста чувствовалась определенная сила убеждения. Кит дремал, когда мужчина их выкрикнул, но это заставило его открыть глаза.

* * *

У Кита нет собственной палатки. Только кусок картона, который он использует в качестве пола, и полиэтилен, заменяющий крышу. Из-за отсутствия стен в ветреную погоду бывает прохладно, но это не слишком его беспокоит. Ничего такого, с чем он не мог бы смириться.

Кит медленно садится. Несколько человек уже проснулись и заняты повседневными заботами. Поправляют палатки, делают разминку, прогоняя остатки сна. Если дождь еще немного усилится, люди, скорее всего, выйдут помыть головы, но пока никто этого не делает.

Двое мужчин развели костер у самого подножия лестницы. Они используют кусок картона, чтобы прикрыться от дождя, и разогревают какую-то еду в кастрюльке. Кит смотрит на свой телефон, лежащий на земле рядом с ним, и видит, что уже позже одиннадцати.

Черные облака, похожие на гигантские кровоподтеки, плывут над ним – так низко, что кажется, будто он может дотронуться до них рукой. Ветер наверху достаточно сильный, поэтому видно, как они клубятся, закручиваясь по спирали, как огромный водоворот. Дождь, возможно, закончится к полудню.

– Эй-эй, скажи-ка «привет»! – раздается голос прямо рядом с ним.