Современный зарубежный детектив-19. Компиляция. Книги 1-20 - Марк Биллингхэм

Теперь она умерла. Она мертва, мама. Как ты. Как мой отец, хотя он еще хрипит. Может быть, мертв и я, и мертва моя ошибочная любовь.

Я открываю ящик секретера — тот, потайной, который выдвигается на пружине, — и достаю из него кольцо. Твое кольцо, мама. Я снова чищу его, чтобы на нем не осталось следов ее грязной крови. Чтобы оно снова стало таким, как было.

Таким, каким оно было на твоем пальце, мама».

Ричарди думал о том, как странно, что второе зрение показывает ему меньше всего видений в больницах и на кладбищах. Впрочем, это логично: насильственные смерти происходят из-за страстей, не из-за боли и горя. А в этих местах присутствуют в основном горе и боль.

Он решил дождаться результатов аутопсии у входа в морг. Это была задняя часть больничного здания. Больница стыдилась смерти и потому скрывала ее: смерть была неудачей, она означала поражение.

Группы плачущих людей, лица бледные от усталости и страдания. Женщины в черном, их поддерживают притихшие подростки, которых утрата за несколько часов сделала взрослыми. Родители, дети, жены, мужья. Сожаления, несказанные слова. И воспоминания.

Ричарди стоял в стороне, но не мог не видеть эту, другую боль — горе тех, кто остается жить. И он не смог бы сказать, что хуже — быть мертвым и тупо испытывать раз за разом свое последнее чувство или пережить умершего и падать в эту пропасть.

Дверь морга открылась, и оттуда вышел доктор Модо. Он вытирал руки полой испачканного халата.

— Посмотрите, кто пришел и принес улыбку в это место страдания. Здравствуй, Ричарди. Добро пожаловать в анатомический театр. Ты так хотел увидеться со мной, что не утерпел, или считаешь, что морг тебе подходит больше, чем полицейское управление?

— Рано или поздно кто-нибудь заметит, что это тебе полицейское управление подходит больше, чем морг. А я должен буду прийти забрать тебя, и брошу на стол ключ от кабинета. Как дела? Ты закончил работать с герцогиней?

Модо улыбнулся во весь рот:

— Ох, мы с твоей клиенткой долго разговаривали. Она дала мне целую кучу информации. Но эта информация очень, очень конфиденциальная. Я имею право сообщить ее только в присутствии роскошного обеда, которым ты меня угостишь.

Ричарди кивнул в ответ и сказал:

— Вот ты и попался! Замалчивание необходимой для следствия информации. Это правонарушение. Чтобы наказать за него, я выведу тебя на свежий воздух. В такую жару я этим сделаю тебе одолжение. Я согласен на твое условие, но мы встретимся в конце моего дежурства, в траттории возле управления. Я жду Майоне с другой информацией — кстати, бесплатной.

Больше Майоне не вытянул из Бамбинеллы ничего интересного. Он особенно старался узнать что-нибудь об остальных обитателях особняка и об их привычках, но информатор не смог сказать ничего, кроме того, что Майоне уже знал.

Только об Этторе, сыне герцога, ему удалось узнать какую-то неясную новую информацию. Бамбинелле было известно, что Этторе почти каждый вечер уходил из особняка очень поздно и порой не ночевал дома. Но куда ходил сын герцога, Бамбинелла не знал. Майоне подумал, что, раз Этторе ученый, вряд ли люди, в обществе которых он бывает, имеют что-то общее с Бамбинеллой. Мучаясь от ужасной жары второй половины дня, голодный, как еще не был голоден никогда, бригадир решил пойти к Ричарди и сообщить ему результаты своего расследования. Комиссара он нашел в его кабинете. Ричарди уже ждал бригадира.

Они рассказали друг другу о том, что сделали за день. Ричарди поделился с бригадиром впечатлениями от беседы с Гарцо, а Майоне передал комиссару информацию, собранную в окрестностях особняка Кампарино и полученную от Бамбинеллы. После этого Ричарди какое-то время сидел задумавшись, прикрывая рот сплетенными пальцами рук.

— Значит, все убеждены, что это сделал Капече. Иногда самое очевидное решение бывает верным: жизнь — не книга. Мы должны его допросить.

— Да, комиссар. Но нужно действовать тихо. Вы разве не слышали, что сказал этот невежда Гарцо? Дело может кончиться тем, что он насторожится, объединится с кем-нибудь, и они заткнут нам рот.

— Ты прав. Будем действовать по правилам — по крайней мере, согласно нашим обычным правилам. Завтра пойдем в особняк и выслушаем оставшихся в живых членов герцогской семьи. Узнаем, что они могут нам сказать. Это нужно еще и потому, что, как ты говоришь, муж не ладил с женой, а пасынок с мачехой.

Майоне потер себе голову носовым платком.

— Вы узнали что-нибудь от доктора Модо? Я сравнил пулю с образцами из нашего архива. Ваше предположение было верным: это пистолет «Беретта» калибра 7,65, модель времен войны, не старая, а та, которую выдавали офицерам под конец, в семнадцатом году. Таких пистолетов в обращении до сих пор тысячи. Никаких особенностей. Я послал двух сотрудников тщательно осмотреть комнату, никаких других следов не обнаружено. Убийца выстрелил только один раз.

Ричарди кивнул в знак согласия, а затем произнес:

— Этот шантажист Модо сказал, что сообщит результаты вскрытия, только если я заплачу за его обед. Иди со мной, это близко, на Санта-Бригиде, в траттории. Так ты его услышишь.

Майоне побледнел еще сильней.

— Нет, я не голоден. Вы мне все расскажете завтра.

— Я настаиваю на своем. Четыре уха лучше двух. И потом, когда ты отказывался пообедать два раза? Я тоже не хочу сегодня опоздать. Послушаем то, что скажет Модо, и уйдем.

Майоне смирился:

— Хорошо, я в вашем распоряжении. Но все равно я ничего не буду есть. Посмотрю на вас, а потом пообедаю дома.

Энрика чувствовала, что в доме происходит нечто странное. Ее мать после возвращения с прогулки казалась взволнованной: принесла цветы и велела служанке вынуть и почистить столовое серебро. Девушка попыталась выяснить причину такой заботы об украшении стола в обычный день, но мать вместо слов отвечала нервным смешком и пожимала плечами.

Когда Мария вела себя так, было бесполезно настаивать, и Энрика это знала. Но девушка чувствовала странную тревогу. Увидев, как в дом входит женщина, раньше приходившая делать ее матери прическу, Энрика спросила, не происходит ли сегодня что-то особенное, о чем она не знает. В ответ она услышала, что женщина пришла ради нее. Девушка широко раскрыла глаза от удивления. Прежде чем она успела возразить, услышала:

— И надень хорошее платье. Сегодня за ужином у нас будут